Русско-китайская библиотека

Теракты в США приблизили вероятность нового экономического кризиса в регионе Восточной и Юго-Восточной Азии. Эпицентром кризиса должна стать Япония, которая в итоге утратит роль одной из ведущих мировых экономик. По итогам этого доминирование в регионе должно перейти к Китаю и аффилированным с ним экономическим группам.

1. Азиатский кризис 1997-1998 гг.

На наш взгляд невозможно показать перспективы, открывающиеся перед китайской экономикой вне рассмотрения экономической ситуации во всем регионе Восточной и Юго-Восточной Азии (ВА и ЮВА). С другой стороны, как мы показывали ранее, атака на США и последовавшие затем события в мировой экономике вплотную приближают государства региона к экономическому кризису по своим параметрам более тяжелому, нежели предыдущий кризис 1997-1998 гг. В общих чертах тенденции таковы, что новый кризис в Азии видится как одно из самых реальных последствий событий 11 сентября в США. Нельзя сказать, что это прямое следствие терактов. Правильнее будет понимать теракты в Америке как своего рода катализатор присутствовавших в азиатских экономиках негативных проявлений. Но в отличие от 1997-1998 гг. основной чертой назревшего кризиса должно стать резкое ослабление, если не падение Японии и, на фоне сошествия с глобальных рельсов Японии, окончательное закрепление за Китаем, точнее китайским миром гегемонии в регионе ВА и ЮВА.
Рассмотрение столь масштабных процессов и обоснование предложенных выводов, безусловно, требует оценки всей совокупности вопросов, касающихся как собственно экономики КНР, так и экономик стран региона. Само по себе изучение современной динамики состояния дел в странах ВА и ЮВА невольно заставляет вспомнить в первую очередь события 1997-1998 гг.

* * *

В отсутствие жесткой необходимости описывать много раз пересказанные различными исследователями события сразу отметим те их общие черты, которые важны для нашего дальнейшего исследования. Во-первых, это заметная локализация мирового по значению кризиса в отдельном регионе, а также то, что основной удар пришелся на т.н. новые индустриальные государства и страны с переходной экономикой; во-вторых, это начало кризиса не с краха фондовых рынков в странах Запада, как это бывало ранее, наоборот эпицентры кризиса были расположены за пределами западного мира; в-третьих, кризисные проявления поразили как раз те экономики за пределами развитых стран, которые виделись аналитикам как «новые полюсы роста» мировой экономической системы; в-четвертых, к неожиданности многих аналитиков, кризис начался в условиях, которые благоприятствовали индустриальному в классическом понимании развитию; в-пятых, в ходе кризиса обнажились ограниченные возможности международных финансовых организаций, т.к. меры, предпринятые ими, дали гораздо более скромные результаты, чем те, что имелись в начале 80-х гг. для разрешения долгового кризиса развивающихся стран.
Очевидно, что кризис 1997-1998гг. продемонстрировал все возрастающую автономность развитых стран от индустриальной части планеты, лицом которой являлись как раз азиатские экономики. Стремительный технологический рост на Западе обусловил сокращение его потребностей не только в сырье и материалах, но и в массовых изделиях индустриального производства; а ведь именно Запад являлся основным рынком сбыта этой продукции. Иными словами, с определенного переходного момента уровень насыщения материальными благами развитых стран достиг предела и рост соответствующих рынков прекратился, при этом продолжил бурное развитие рост высокотехнологичного сектора, приведший к сосредоточению в рамках Запада наукоемкой продукции и информационных ресурсов. Однако уже к этому азиатские страны отношения практически не имели. Можно утверждать, что страны ВА и ЮВА сегодня являются не «новым центром хозяйственного роста», а жестко зависимым от Запада и несамостоятельным в масштабах мировой экономики регионом.
Вместе с тем это усиление несамостоятельности восточно-азиатских стран в свою очередь закладывало и определенные дисбалансы в мировую хозяйственную систему. Она проявляется, как, в экстенсивном характере развития и тенденциях к заимствованию технологических новшеств на Западе, так и в исключительно высокой роли внешних инвестиций как стимула развития, а кроме того и в крайней зависимости от экспорта готовой продукции в экономически развитые государства.
В значительной мере перечисленные факторы и явились основными причинами кризиса:
1. Практически все страны ВА и ЮВА имели гипертрофированные дисбалансы в отраслевой структуре: преобладающими секторами их экономик оставались машиностроение и электроника - отрасли типичного массового производства, где «использовались, но не создавались новейшие технологии». Государства ВА и ЮВА стали сборочными цехами по производству массовых промышленных товаров; 2. Страны Азии ориентировались на экстенсивные методы развития, а именно на огромные инвестиции в развитие промышленности и постоянный приток новых рабочих рук. Однако в странах региона темпы роста стали снижаться по мере того, как исчерпывались возможности использования новых работников, рекрутируемых из среды крестьян;
3. Зависимость этих стран от мировой рыночной конъюнктуры укреплялась и вследствие неразвитости внутреннего рынка, т.к. в силу потребностей ускоренного развития норма потребления оставалась невысокой, а сберегаемые средства реинвестировались в индустриальное производство. Как следствие здесь наблюдались высокие темпы ежегодного экономического роста. Но зато с другой стороны внутреннее потребление не могло стать в случае кризиса реальной альтернативой экспорту; 4. Все страны ВА и ЮВА оставались очень зависимы от импорта капитала, и несмотря на высокие нормы накопления, их успехи в значительной мере обусловлены иностранными инвестициями;
5. Страны региона оставались исключительно зависимыми от экспорта собственной продукции. «Возведенный в абсолют принцип экспортной ориентированности развивающихся экономик привел к тому, что в 80-е гг. экономический рост Южной Кореи и Тайваня на 42 и 74% соответственно был обусловлен закупками промышленной продукции этих стран со стороны США. При этом стоимостные оценки такого экспорта остаются достаточно скромными». Любое сокращение спроса таким образом (а оно неминуемо должно было произойти по мере расширения потребления информационных и - в более общем смысле - нематериальных благ в первую очередь в США как важнейшем экспортном рынке) было бы губительно для азиатского роста, что и случилось в итоге;
6. Восточно-азиатские страны оставались крайне зависимыми от Запада в технологическом отношении. Рост инвестиций в условиях хозяйственной архитектуры стран ВА и ЮВА не формировал предпосылок к независимому технологическому развитию. Широко известно, что в Южной Корее к концу 80-х гг. стоимость произведенных компьютеров более чем на 85% состояла из импортных комплектующих, почти 95% общего их числа производилось по лицензии, а программное обеспечение оставалось иностранным на 100%.
Кроме того, в ходе кризиса выявилась крайне негативная роль прямых и косвенных государственных дотаций, служащих повышению конкурентоспособности национальных компаний рассматриваемых стран на мировом рынке. Точнее – тех методов, по которым велось кредитование. Так, например, в той же Южной Корее подавляющая часть кредитных ресурсов направлялось в несколько крупнейших промышленно-финансовых корпораций, отличавшихся минимальной рентабельностью, причем под неоправданно льготные проценты.
Во многом это было обусловлено сложившейся цепочкой, когда азиатские фирмы, активно привлекавшие краткосрочные заимствования на мировом рынке, были заинтересованы в поддержании стабильного курса национальных валют, обесценение которых сделало бы проблематичным возврат долгов. В то же время политика твердого курса, с одной стороны, повышала издержки и сокращала экспорт и, с другой стороны, требовала валютных интервенций, ради осуществления которых приходилось прибегать к займам уже на государственном уровне. Это приобретало эффект пирамиды, которая неизбежно должна была рано или поздно рухнуть.
В ходе кризиса мы наблюдали стремительное бегство капиталов из региона. По итогам 1997г. объем привлеченных в экономики региона сократился на 72,4 млрд. долл. по сравнению с итогами 1996г., а по результатам первого полугодия 1998г. более 50 млрд. долл. было выведено инвесторами обратно. При этом в течение кризиса по некоторым оценкам капитализация региона уменьшилась на 2-4 трлн. долл.
Помимо этого крайне великий объем просроченных и безнадежных ссуд в рассматриваемых странах обесценил усилия международных кредитных организаций: их кредитные линии исчислявшиеся для ряда стран региона десятками миллиардов долларов попросту «растворились» в пирамиде кредитных обязательств стран ВА и ЮВА. Согласно некоторым данным, объем безнадежных и просроченных долгов во многих странах региона составлял около 50-60% ВНП. При этом одни только обязательства перед иностранными банками достигали 30-45% ВНП, в крайних случаях составляя в Малайзии более 170% ВНП, в Индонезии – 190%.
На фоне несостоятельности в долгосрочном плане экономической стратегии стран ВА и ЮВА, проявившейся в ходе кризиса 1997-1998 гг., устойчивость экономики КНР в тот момент требует отдельного рассмотрения.

2. Китай и кризис 1997-1998 гг. – причины устойчивости

Действительно, итоги 1997-1998 гг. убедительно продемонстрировали стабильное состояние экономики КНР: согласно статистическим данным годовой рост ВНП достиг 10%, по состоянию на начало 1998г. страна располагала валютными резервами в 140 млрд. долл., прямые иностранные инвестиции достигли в тот момент 43 млрд. долл., что явилось наибольшим для того периода показателем. В то время как высокая зависимость от импорта технологий и комплектующих, фактически полная ориентированность новых отраслей промышленности на экспорт, стремление проложить путь на внешние рынки любой ценой и неимоверная зависимость от инвестиций, исходящих из стран Запада, стали основными предпосылками падения стран ВА и ЮВА, экономика КНР была лишена дисбалансов практически во всех перечисленных моментах.
Так, в Китае не наблюдалось крайней зависимости от внешнеторговых операций, что было присуще прочим странам региона. Темпы развития экспортно-импортных операций оставались лишь в 1,5-1,8 раза выше темпов роста экономики в целом, не превосходя при этом 20% ВНП. Важно помнить, что экспорт КНР в гораздо меньшей степени был представлен высокотехнологичной продукцией, чем экспорт из иных стран региона, и это позволило ему оставаться конкурентоспособным в развитых странах, заполняя ниши, фактически оставленные местными производителями. Кроме того в данном случае отрасли, производящие экспортные товары, не требуют закупок технологий и комплектующих в тех масштабах, как это происходит в других азиатских странах. Вследствие этого китайский экспорт не снижался в период кризиса на фоне его падения в других странах региона (во втором квартале 1997г. он вырос на 25%, тогда как для Южной Кореи, Сингапура и Тайваня соответствующие цифры составили 9, 4 и 7%). Наконец, внешняя торговля КНР на протяжении целого ряда лет сохраняет устойчивое положительное сальдо в операциях со всеми основными своими торговыми партнерами за исключением нефтедобывающих стран.
Важным обстоятельством является и то, что в Китае в ряде регионов сформировался достаточно высокий платежеспособный спрос на предметы первой необходимости. По имеющимся оценкам Китай превзошел США по потреблению ряда продовольственных товаров на душу населения. Действительно, за годы реформ внутренние сбережения последовательно росли и в последние несколько лет колеблются на уровне порядка 40%. Они уже давно на порядок превосходят инвестиции в экономику из государственного бюджета. Это заодно и важнейшая предпосылка успешного реформирования госсектора, что является одной из главных задач КНР на ближайшие годы – ведь госпредприятия, ориентированные в преимущественной степени на внутренний рынок, могут при их реформировании эффективно заполнить растущие рыночные ниши. Рост их эффективности, опять же, и соответствующее повышение доходов работников положительно скажутся на платежеспособном спросе.
Способствовал устойчивости экономики, как это ни выглядит на первый взгляд странным, по-прежнему крайне низкий показатель ВНП на душу населения. По официальной оценке он не превосходит сегодня 500 долл. Это свидетельствует о том, что в ближайшее время, серьезного снижения нормы сбережений, вызванного стремлением к максимально быстрому аккумулированию и умножению богатства, не будет. Следовательно Китай сохраняет высокий внутренний инвестиционный потенциал. Одновременно в силу несопоставимо большего ресурса рабочей силы уровень зарплаты в Китае продолжал все последние годы оставаться в несколько раз меньшим по сравнению со странами ВА и ЮВА. При этом расчеты по состоянию на середину 90-х гг. свидетельствовали, что производительность китайских работников почти вдвое превосходила соответствующий показатель для Малайзии и Тайваня и более чем в три с половиной раза южнокорейский, что вполне объясняет как степень привлекательности инвестиций в китайскую экономику, так и возможную конкурентоспособность китайских товаров на внутреннем и внешнем рынках даже в период кризиса 1997-1998 гг. Кроме того по некоторым данным в КНР около 120 млн. чел. вынуждены довольствоваться временными заработками, а количество полностью или частично безработных, составляющее сегодня более 140 млн. чел. (по иным оценкам более 260 млн. чел.), делает возможности Китая по использованию дешевой рабочей силы на первый взгляд безграничными.
Способствовали устойчивости экономики КНР в ходе кризиса и накопленные валютные резервы, уступающие в регионе лишь японским, что само по себе уже являлось достаточным амортизационным ресурсом.


3. Азия не сделала уроков из кризиса.

В последние годы поступательные тенденции в хозяйственной системе Китая сохранились и на наш взгляд укрепились. Однако особо заметным китайский рост становится на фоне развития стран ВА и ЮВА, точнее опасных тенденций в экономиках стран региона.
Развитие азиатских экономик в послекризисный период, вызвало немало суждений о «ренессансе» этих стран, проявившемся в 1999-2000 гг. Мы же со своей стороны вынуждены рассматривать некоторое улучшение экономической конъюнктуры стран ВА и ЮВА не как следствие позитивных трансформаций, а как результат временных конъюнктурных изменений в целом внешних по отношению к рассматриваемым странам.
Девальвация местных валют, которые и сегодня (за исключением Гонконгского доллара) остаются намного дешевле докризисного уровня, в определенной мере вернула азиатским товарам утраченную конкурентоспособность, что выразилось в частичном восстановлении их экспорта. Рост экспорта повлек за собой увеличение валютных резервов. В ряде стран прекратился спад и наблюдался рост ВНП, промышленного производства, а также отмечалось возвращение иностранных инвесторов. К началу 2000г. фондовые индексы в большинстве азиатских стран достигли значений, которыми они характеризовались в середине 1996г., а в некоторых даже превзошли их.
Как только стали ощутимы послекризисные послабления, правительства и частные компании стран региона реструктурировали и отложили фактически на неопределенный срок возврат ссуд, сумма которых составляет в некоторых странах более половины ВНП. Наряду с этим снижение покупательной способности населения обусловило сокращение импорта, что внесло дополнительную степень финансового послабления. Наконец, к началу 2000г. фондовые индексы в большинстве азиатских стран достигли значений, которыми они характеризовались в середине 1996г., а в некоторых даже превзошли их. По мере наступления финансовой стабилизации снижались процентные ставки, что обеспечивало доступность кредитов и вело к росту производства. В совокупности это позволило большинству аналитиков объявить о преодолении кризиса восточно-азиатскими странами.
Однако конъюнктурные моменты по определению не могут носить долгосрочного характера – в силу того, что базовые черты архитектур экономик стран региона не были изменены, сегодня эти страны испытывают очевидное нарастание экономических трудностей.
В течение последнего года стали резко снижаться темпы роста их экономик, и прогнозы на 2002г. предполагают дальнейшее падение темпов, явная нервозность возникла на валютных рынках, начался резкий спад на фондовых рынках. Все страны, пораженные прошлым кризисом испытали еще в 2000г. не менее мощный биржевой шок. При этом многие рынки, несмотря на их "ренессанс" в 1999г., обладают сегодня меньшей капитализацией, чем перед кризисом 1997-1998 гг. Как и тогда, приток инвестиций, особенно заметный в 1999г., начинает сменяться их репатриацией.
Можно в целом говорить об отсутствии изменений в экономиках ВА и ЮВА. Важно отметить, что ухудшение после «ренессанса» стало заметным на фоне изменения мировой хозяйственной конъюнктуры. Коррекция на фондовых ранках в США в 2000-2001 гг. резко сократила объемы спроса в первую очередь как раз на экспортную номенклатуру восточно-азиатских стран, представленную как правило электроникой. Очевидно, что указанные государства не изменили хозяйственных принципов, приведших их к кризису 1997-1998гг. Они как и прежде нацелены на производство продукции узких товарных групп на основе использования базовых западных технологий и последующего экспорта этих товаров на Запад.
Конъюнктурные факторы, такие как быстрое развитие высокотехнологичных отраслей в развитых странах вплоть до коррекции 2000-2001гг., поддерживавшее спрос на продукцию стран ВА и ЮВА устойчивым, резкое снижение издержек за счет девальвации национальных валют, реструктуризация ряда кредитов, что явилось ослаблением долгового бремени, и, наконец, продолжающаяся государственная поддержка местной промышленности, что в условиях пирамиды безнадежных долгов в финансовых системах этих стран крайне опасно, исчерпали к настоящему времени свой ресурс.
Вместе с тем разворачивающиеся в развитых странах рынки очередных более высоких поколений технологий мобильной связи, биотехнологических разработок, информационного воздействия и пр. обесценивают хозяйственные приобретения восточно-азиатских стран, накопленные в последние десятилетия, т.к. в отличие от докризисной ситуации они к новому этапу развития высоких технологий на Западе отношения судя по всему уже не имеют. Естественно, стоит полагать, что на протяжении ближайшего времени рынки товаров, традиционных для государств ВА и ЮВА, резко сократятся, что существенно снизит конкурентные возможности этих стран.
Хуже всего то, что, согласно многим экономистам, на протяжении послекризисного периода так и не произошло пересмотра стратегии азиатских ТНК. Получив новые возможности для экспорта дешевых массовых товаров, местные компании не изменили своих хозяйственных принципов. Фактические банкроты под контролем правительства были переданы другим компаниям, либо сохранены по иным схемам. Как следствие, неэффективное производство было продолжено, объем долгов крупных корпораций в за несколько последних лет не изменился, а структура их резко ухудшилась. При этом азиатские компании еще более сосредоточиваются на производстве массовых технологичных товаров, чьи рынки как мы отмечали имеют стабильную тенденцию к снижению.
Наиболее показательные оценки сложившейся ситуации в целом таковы: «Сегодня ... есть все основания полагать, что биржевой кризис способен в ближайшие месяцы создать откровенную панику, а поддержание жизни в умирающих корпорациях сменится их массовым банкротством, сопровождающимся непредсказуемыми социальными последствиями». «Уже сегодня очевидно, что государства ЮВА снова оказались на пороге потрясений, никак не меньших, чем кризис 1997г. Согласно экспертным оценкам, темпы прироста ВНП в большинстве стран региона вряд ли превзойдут в 2001г. 4-5%», - отмечает этот автор в ином тексте.
Недавние теракты в Америке очень жестко закрепляют отмеченные тенденции и нынешняя ситуация сегодня во многом выглядит идентичной, что и в середине 1997г., т.е. накануне кризиса.
Но наиболее опасным обстоятельством для стран региона, делающим перспективы их экономик крайне негативными, является хозяйственная ситуация в самой большой экономике региона – японской. Все указывает на то, что новый азиатский кризис почти наверняка начнется именно оттуда, и уже только поэтому окажется гораздо разрушительнее, нежели кризис 1997-1998 гг.
Как мы помним, Япония столкнулась с кризисными проявлениями в экономике еще в 1990-1991 гг., однако финансовые возможности и индустриальная мощь позволили ей сохранять теряющую эффективность индустрию в прежнем виде. В течение первой половины 90-х гг. Банк Японии снижал официальную процентную ставку девять раз, в результате чего она опустилась с 6 до 0,5% годовых, а в ходе последнего кризиса достигла нулевой отметки. Японские корпорации, теряющие эффективность, а вместе с ней и конкурентные позиции а США и Европе переориентировали свои инвестиции в страны ВА и ЮВА (накануне кризиса японские фирмы обеспечивали более половины всех прямых иностранных инвестиций в экономику Южной Кореи, около трети - в экономику Таиланда, Сингапура и Тайваня). Тем самым Япония на несколько лет отсрочила азиатский коллапс, позволив экономикам региона избежать острого инвестиционного голода. Сегодня этого фактора уже не существует.

4. Положение Японии плохо как никогда

В силу особой значимости японской экономики для всего региона уделим ей отдельное внимание.
В первую очередь отметим, что в ходе хозяйственного подъема во второй половине 80-х гг. в Японии назрели огромные дисбалансы в экономике, среди которых можно выделить как превышение в 5,6 раза общей стоимости японской земли над годовым ВВП страны, капитализацию промышленных компаний в 80-120 раз превышавшую их ежегодную прибыль, так и то, что цена одной только токийской недвижимости превышала стоимость всех когда-либо построенных объектов в границах США. Эти дисбалансы вполне объяснимы хозяйственной политикой последних десятилетий, когда японские корпорации развивались преимущественно экстенсивно, ориентируясь на количественные показатели. При этом им была обеспечена поддержка государства.
В начале 90-х гг. это вызвало первое ослабление экономики. Темпы экономического роста в 1991г. упали до 4%, что заставило инвесторов сбрасывать акции и привело к снижению японских активов (в течение 1990-1994 гг. потери от обесценения акций японских промышленных компаний составили 2,6 трлн. долл., а расчетные убытки от снижения цен на земельные участки и недвижимость превысили 5,6 трлн. долл.). В этой ситуации, как уже отмечалось, одной из основных мер японских властей было многократное снижение процентной ставки, достигшей в итоге нулевой отметки. Как следствие такого неограниченного доступа к дешевым деньгам эффективность большинства японских компаний стала резко снижаться, а рост производительности по некоторым оценкам полностью прекратился. Крайне низкие процентные ставки и падение фондового индекса снизили также доходы населения и платежеспособный спрос. В этих условиях средние доходы домашних хозяйств не увеличивались с 1991г.
Испытывая все возрастающую конкуренцию вследствие падения эффективности и понимая, что для повышения конкурентоспособности необходимо радикально снизить издержки, японские компании стали переносить свой бизнес на континент. К 1996г. в азиатских странах было занято более четверти персонала многих известных корпораций. К середине 1997г. японские компании обеспечивали 52% всех прямых иностранных инвестиций в экономику Южной Кореи, 37%- в экономику Таиланда, 31% - Сингапура и 27% - Тайваня. За промышленными компаниями двинулись банки и портфельные инвесторы.
Тем не менее, по всей совокупности накапливавшихся проблем японские предприятия испытывали все возрастающие трудности со сбытом своей продукции и услуг. В 1999-2000 гг., к примеру, продажи новых автомобилей в Японии сократились на 14%, бытовой электроники - на 16%, выручка страховых компаний упала более чем на четверть. Следствием подобного положения дел стала волна банкротств 1997-2000 гг.; их общее количество превысило число банкротств с 1950 по 1996г. А уже на протяжении первых восьми месяцев 2000г. разорились 12 625 компаний, что на 30% превышает уровень банкротств за тот же период 1999г.
Обнажилась и такая нехарактерная для Японии проблема как безработица, которая на протяжении 1992-1998 гг. ежегодно росла почти на 10%. В последние годы негативные тенденции сохранялись и к весне 2000г. численность безработных достигла 4,9% трудоспособного населения. К сентябрю текущего года она достигла рекордно высокого уровня, составив 5%. А уже по итогам сентября 2001г. число безработных в Японии в достигло 5.3% от общего числа трудоспособного населения страны, что является очередным негативным рекордом начиная с 1967 года. В октябре же показатель безработицы вырос до 5,4%. Количество безработных в стране составляло в тот момент 3,6 млн. чел., что является абсолютным рекордом со времени начала публикации данных по статистике труда уже в 1953г. Стоит отметить, что правительство Японии ожидает в 2002г. роста безработицы до уровня 6%.
Сокращение занятости отрицательно сказывается при этом на потребительских расходах, сократившихся в августе 2001г. на 0,8% по сравнению с августом 2000г. Кроме того, в стране уже почти два года господствует дефляция: потребительские цены в августе снизились на 0,9%.
Наконец, следствием нараставших проблем стал крайне опасный дисбаланс в государственных финансах. Дело в том, что правительство, пытаясь сгладить хозяйственные проблемы, взяло курс на активное стимулирование потребительского спроса, направляя средства на поощрение текущего потребления, а также на дотирование по каналам банковской системы неэффективных предприятий. Начиная с 1992г. японское правительство десять раз выступало с программами бюджетного стимулирования, которые должны были вернуть экономику страны к росту. Общая стоимость этих программ составила 1.340 млрд. иен, что, однако, не дало существенных результатов. В то же время все новые и новые расходы не покрывались бюджетными поступлениями, и с 1997г. японский бюджет стал сводиться с нарастающим дефицитом. В 2000/01 финансовом году дефицит достиг 38,4% бюджетных поступлений, или 7,9% ВНП.
Продолжающиеся заимствования не только отвлекают гигантские средства на выплату процентов (на эти цели сегодня направляется более 20% всех расходов бюджета), но и стимулируют спрос на иену, что сокращает возможности экспорта. Избранный курс провоцирует угрожающий рост государственного долга, который достиг в конце июня 2001г. отметки в 557,19 трлн. йен (4,8 трлн. долл.). За предыдущих три месяца долг вырос на 3,5% и является рекордным для Японии с периода окончания Второй мировой войны.
Можно в целом утверждать, что правительство исчерпало основные ресурсы поддержания национальной промышленности и его меры не дают ожидаемого результата. При этом дефицит бюджета достиг катастрофических масштабов, отечественные товары с трудом находят спрос внутри страны, а в последнее время и за границей, банковская система отягощена гигантскими сомнительными долгами, сокращение спроса на высокотехнологичные товары со стороны Запада и поддержание высокого курса иены наносят все новые удары по японским компаниям.
Данные последних месяцев не только подтверждают сказанное, но и свидетельствуют о том, что шансы на благополучный исход для Японии стали уже едва ли не призрачными. Лишней иллюстрацией кризисной ситуации явился недавний отчет, представленный Министерством экономики, торговли и промышленности. Согласно этому документу в Японии наблюдается значительное падение уровня продаж бытовой техники - самое сильное с момента кризиса января 1999г. Данное падение последовало вслед за резким уменьшением спроса на персональные компьютеры. Общий уровень розничных продаж товаров в августе в Японии упал на 3,5% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Причем лидером падения стал именно сектор домашней бытовой техники - там уменьшение уровня розничных продаж составило 12,1%
На этом фоне деловое доверие в Японии снизилось до минимального за последние 3,5 года. Индекс Банка Японии Tankan, который определяет уровень делового доверия среди крупных производителей, упал по итогам III квартала до минус 33 пунктов против минус 16 пунктов во II квартале. Снижение объемов ВВП во II квартале в Японии составило 0,8%, вероятно, что в III квартале падение продолжится. Крупные экспортеры ожидают, что падение объемов экспорта в текущем финансовом году составит 4,8% по сравнению с 1% роста в прошлом финансовом году. Корпоративные прибыли в этом году сократятся на 18,7%. В прошлом году рост прибылей составил 32%
Более того, в условиях высоких уровней кредиторской задолженности компании вынуждены сокращать издержки, в частности путем увольнений сотрудников. И поскольку потребительские расходы составляют 55% ВВП страны

Вернуться в раздел: Внешняя политика Китая
East.syxa.net : Главная страница