Русско-китайская библиотека

Проблемы Дальнего Востока, № 3, 2001

Никогда прежде проблема терроризма в мире не стояла так остро. Президент России подчеркивает опасность терроризма и фундаментализма "любого, абсолютно любого толка", выражая обеспокоенность "складыванием террористического интернационала"[1].
В последние годы центр международной террористической активности [2] переместился в Центральную и Южную Азию (ЦА и ЮА) [3], где переплетаются интересы глобальных держав - России, Китая, Индии, Соединенных Штатов, и таких региональных государств, как Пакистан, Иран, Узбекистан, Туркменистан, Казахстан, Таджикистан, Киргизстан. Особую тревогу вызывает "талибанизация" Афганистана, которая повлекла за собой широкую экспансию терроризма в регионе и за его пределами.

Талибы и внешний мир

Движение Талибан (ДТ) - его также называют "исламской милицией" -возникло в конце 1994 г. при помощи и поддержке властей Пакистана. После взятия Кабула в 1996 г. оно сумело поставить под свой контроль значительную часть Афганистана [4], обеспечив относительный порядок и стабильность после периода кровавого беспредела, практиковавшегося враждующими бандами моджахедов. Многие афганцы если не поддерживают, то мирятся с властью ДТ. Талибы ("изучающие ислам") - выпускники пакистанских медресе. Помимо религиозной грамоты, юноши в этих исламских "духовных семинариях" обучаются военному делу, после чего отправляются сражаться за веру. "Семинаристы" составляют массовую основу отрядов ДТ, однако не его реальную силу — она определяется союзом полевых командиров, клерикалов, бывших госчиновников и политиков.
Положив конец массовым разбоям и грабежам, талибы снизили уровень преступности, наладили транспортные коммуникации и отчасти — сбор налогов, уменьшили инфляцию и заложили основы своеобразной централизованной власти, назвав свое государство "Исламским эмиратом Афганистан" (ИЭА). Губернаторы провинций беспрекословно подчиняются "центру", который находится не в столице Кабуле, а в Кандагаре — месте пребывания лидера Талибана муллы Омара. Строгие правила препятствуют коррупции (хотя она все же существует [5]), во властных структурах приветствуется аскетизм, губернаторам запрещено иметь крупную собственность; оставляя должность, они отчитываются за каждую "копейку".
Вместе с тем, за элементами внешней скромности и непритязательности, подчеркнутого соблюдения норм жизни масс правоверных скрывается жестокий и циничный деспотический режим, сформировавший мощный репрессивный аппарат и реализующий обскурантистскую концепцию "истинного" ислама. Женщинам отказано в праве учиться и работать (исключения сделаны лишь для некоторых городов), электронные аудиовизуальные средства объявлены "неисламскими" и подлежащими уничтожений, на аналогичном основании запрещены различные виды спорта (бокс, например), бани и т.д. 26 февраля с.г. мулла Омар издал указ об уничтожении уникальных памятников мировой культуры — древнейших статуй Будды, которые расстреливались из гранатометов, пушек и ракетных установок, подрывались взрывчаткой.
Практикуются публичные казни, массовые убийства политических противников и религиозных диссидентов. Более всего пострадала афганская интеллигенция (к настоящему времени, в основном, переместившаяся за рубеж), представители религиозных (шииты) и этнических (хазарейцы, таджики, узбеки и др.) меньшинств. Шовинистическая составляющая талибской политики особенно ощутима: подхлестывая пуштунский национализм [6] ДТ осуществляет дискриминацию в отношении тех, кто не принадлежит к "титульной" народности [7] Основы "экономики" составляют контрабанда, производство и торговля наркотиками.

Исламской милиции противостоит Объединенный фронт (ОФ), или Северный Альянс, - конгломерат разнородных оппонентов ДТ, поддерживающих "легитимное" правительство Б.Раббани (признано ООН и формально представляет Исламское государство Афганистан - ИГА). Однако даже наиболее боеспособные отряды "панджшерского льва" Ахмада Шаха Масуда, единственного серьезного противника талибов из всех "военных баронов" ОФ, оттеснены в северо-восточные провинции, и их влияние локализовано.
Экспансия — необходимое условие выживания любого организма, режим ДТ — не исключение. Талибы предпочитают осуществлять ее на путях не социально-экономического и культурного прогресса, а политической и военной конфронтации по всему периметру своих границ. В этом ИЭА мало чем отличается от иных авторитарных и тоталитарных режимов, которым внешняя угроза жизненно необходима. И если таковой не имеется, она создается намеренно.
Талибы превратили Афганистан в опорный пункт для экстремистов и боевиков со всего мира — из арабских стран, Боснии и Герцеговины, Косово, Чечни, Таджикистана, Кашмира, Филиппин, Малайзии и Китая. С афганской территории под предлогом "мусульманской солидарности" поощряется террористическая активность в Центральной Азии (поддерживается, в частности, "Исламское движение Узбекистана" — ИДУ), в Китае (помощь мусульманам-сепаратистам в Синьцзян-Уйгурском автономном районе — СУАР) и на Ближнем Востоке. Талибы предоставили убежище "террористу номер один" — Уса-ме бен Ладену, который щедро финансирует их и ведет настоящую войну против администрации США.
Только три государства — Саудовская Аравия, ОАЭ и Пакистан — установили дипломатические отношения с режимом ДТ, и лишь Пакистан сохраняет свое посольство в Кабуле. Ведущие державы воспринимают ДТ как растущую угрозу международной безопасности. В их числе — Россия и Китай, оказавшиеся непосредственными объектами террористической экспансии. Брошенный им вызов не ограничивается локальными рамками. Через Россию и Китай "дуга" исламского экстремизма выходит на Средний и Ближний Восток, на страны Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР).
Россия и Китай - многонациональные общества, равновесие которых может подтачиваться неразрешенными межэтническими противоречиями и спорами, перерастающими в разрушительные конфликты. Внешнее воздействие в определенных ситуациях способно стать решающим обстоятельством в расшатывании систем государственного управления.

Политика России


Поначалу перестроечный Советский Союз, а затем независимая Россия, казалось, не замечали угрозы терроризма с территории Афганистана. После бесславного завершения интервенции 1979-1989 гг. Кремль был слишком занят внутренними делами, чтобы вспоминать о Центральной Азии. Тогдашние политики и государственные деятели охотно жертвовали былым величием империи ради собственного утверждения в коридорах власти [8].
В 1993-1996 гг. в международной политике Москвы почти безраздельно господствовало западное направление. Лишь со второй половины десятилетия стал проявляться относительно серьезный интерес к тому, что происходило на Востоке и на Юге. Причины заключались как в общем стремлении российского руководства восстановить свое влияние в Азии и АТР (наиболее полно его вы разил Е.М.Примаков, занявший в 1996 г. кресло главы внешнеполитического ведомства), так и в продолжавшейся чеченской войне.
Самым опасным внешним противником в контексте ситуации на Северном Кавказе стало считаться ДТ. В противодействии этой угрозе российские власти сосредоточили свои усилия на четырех основных направлениях:
- поддержка Объединенного фронта;
- политическое давление на талибов с использованием санкций ООН;
- поиски путей урегулирования в Афганистане в рамках Группы "6+2"[9];
- антиталибская пропаганда.
Ставка на ОФ лишь отчасти оправдывает себя. Узость этнической базы Масуда (в основном — афганцы таджикского происхождения) затрудняет для него возможность проявить себя общенациональной объединяющей силой. В военном плане он держится, как утверждают, преимущественно благодаря внешней помощи [10]. Разумеется, Масуд сковывает силы талибов и мешает им развернуться на других направлениях. Однако ни этот "панджшерский лев", ни "команда" Б.Раббани после военного поражения от талибов к осени 2000 г. в целом пока не могут представлять реальную альтернативу ДТ. В случае гипотетического краха кандагарского режима и победы Объединенного фронта (сколь ни маловероятно это выглядит на данный момент) Афганистан, скорее всего, потеряет даже тот условный порядок, который существует сейчас, вновь погрузившись в хаос кровавых междоусобиц.
Антиталибские санкции, впервые введенные в октябре 1999 г. (резолю ция СБ ООН 1267), не дали желаемого эффекта. Ограничения на финансовую деятельность режима ДТ, на международные авиарейсы афганской компании "Ариана", замораживание официальных счетов ДТ в зарубежных банках не привели к изоляции и изменению политики талибов (на что рассчитывала Мо сква) выступившая наряду с Вашингтоном инициатором санкций). Группа "6+2" пробуксовывает с момента своего создания.
Что же касается антиталибской пропаганды, то ее полезность выразилась лишь в умелом создании "образа врага", причем, главным образом внутри России. Простой человек, запуганный телерепортажами, воспринимает талибов как загадочную, почти дьявольскую силу. Общественное мнение в мире, пожалуй, впервые по-настоящему широко отреагировало с возмущением на эксцессы режима талибов после варварского уничтожения теми уникальных памятников буддийской культуры, которое было совершено несмотря на все обращения и просьбы, поступавшие к талибам из различных стран и международных организаций, включая правительства многих мусульманских государств и Организацию Исламская конференция (ОИК).
С укреплением положения талибов внутри Афганистана к концу 1999 — началу 2000 г. и осознанием российскими внешнеполитическими структурами этой реальности, обсуждалась возможность контактов с талибами.
Однако сдвига в отношении Москвы к ДТ и ситуации в Афганистане так и не произошло. Свою роль в этом сыграло возобновление военных действий в Чечне, которое привело к подъему антироссийских настроений в Афганистане, Пакистане и ряде других исламских странах региона. Талибы реагировали особенно вызывающе. В январе 2000 г. правительство ДТ официально признало "независимую Ичкерию" и открыло в Кабуле чеченское посольство.
Россия отреагировала резким заявлением МИД от 20 января и официальным протестом, переданным через посольство ДТ в Исламабаде. Талибы, однако, действовали все более нагло. Чеченские эмиссары свободно курсировали между Кабулом и Исламабадом. В Кандагаре открылось чеченское консульство. В Пакистане активно функционировали центры по сбору средств для "сражающейся Чечни". Одновременно талибы усилили поддержку узбекских боевиков Ю.Намангани и Т.Юлдашева (ИДУ).
В конце лета — начале осени 2000 г. отряды ДТ добились крупных военных успехов, что побудило ряд государств Запада, а также стран ЦА задуматься над возможностью частичной нормализации отношений с кандагарским режимом. Москва вновь оказалась перед выбором: либо продолжать сложившийся жесткий курс, который не обещал "прорывов", либо искать неординарные решения. Она осторожно доводила до сведения талибских командиров свою готовность идти на компромиссы, но до определенного предела — не поступаясь принципиальными требованиями (разрыв Кандагаром "дипломатических отношений" с Чечней, высылка находящихся в Афганистане представителей боевиков).
Однако руководство ДТ и не подумало проявлять гибкость в отношении России. С осени 2000 г. именно она была избрана главной мишенью воинственной пропаганды. 26 сентября, в день приезда в Исламабад помощника и спецпредставителя президента РФ С.Ястржембского, талибский посол в Пакистане Абдул Заиф назвал Россию "врагом номер один". Одновременно был наложен запрет на контакты официальных лиц ДТ с российскими дипломатами.
25 октября посольство талибов в Пакистане заявило, что "Москва и Тегеран поддерживают убийц и бандитов" и "афганский народ не забудет об этом преступлении" [11]. 27 октября Кандагар пригрозил русским "суровым возмездием". 29 октября мулла Омар выразил надежду, что российская политика приведет "к гибели самой России" [12]. Выступая 22 ноября в исламабадском Институте стратегических исследований, А.Заиф заявил, что "все афганцы исторически привыкли ненавидеть Россию". Как он утверждал, "Москва преднамеренно изображает ИЭА опасностью и угрозой для соседей", дабы "сохранить и расширить свое влияние в Центральной Азии", а также "получить доступ" к ее природным ресурсам [13].


Примечания:


[1]. Из выступления 26 января 2001 г. в МИД РФ.
[2]. Политики и эксперты до сих пор не сумели договориться о том, какой смысл следует вкладывать в термины "терроризм" и "международный терроризм". Не претендуя на создание "универсальной" формулировки, возьмем за правило считать терроризмом "агрессивные, насильственные действия (со стороны индивидов, групп индивидов, организаций или государственных режимов), которые преднамеренно прибегают к акциям устрашения, ставят под угрозу жизнь и безопасность гражданских лиц ради достижения политических целей, в том числе международного характера". Данное определение исключает оправдание террора ссылками на какие—либо "высшие" интересы, на необходимость "гуманитарной интервенции", "борьбы за свободу" и пр. Таким образом, под определение "террористические" подпадают организации моджахедов, ведущих партизанскую войну в Джамму и Кашмире, уйгур ских сепаратистов, Движение Талибан, Исламское движение Узбекистана, боевые подразделения религиозно-экстремистских партий Пакистана, отряды чеченских сепаратистов и т.д.
[3]. В выступлении координатора госдепартамента США по вопросам международного терроризма посла М.Шихана в Брукингском институте 10 февраля 2000 г. говорилось, что "в плане терроризма наибольшую озабоченность вызывают Иран и Афганистан". В докладе госдепа 1 мая 2000 г. утверждалось, что "главные террористические вызовы" США "возникают на Ближнем Востоке и в Южной Азии". Президент России В.Путин говорит о "дуге исламского терроризма", протянувшейся от Филиппин до Ближнего Востока.
[4]. Но не 95% территории страны, как это любят утверждать сами талибы и их опекуны в Исламабаде- Противник талибов А.Ш.Масуд утверждает, что большинство на селения Афганистана не поддерживает политику, проводимую ими, и что существует много очагов массового сопротивления даже на тех территориях, которые давно контролирует Талибан. Вообще, контроль по афганским меркам - понятие относи тельное. Во многих районах проживания племен влияние центральной власти всегда было минимальным.
[5]. В талибской верхушке часты распри из-за владения земельными участками- По данным СМИ, 54 высокопоставленных талибских чиновника и дипломата имеют валютные счета в зарубежных банках (заморожены после введения санкций в январе 2001 г.) // The Friday Times. February 19-26, 2001. P.8.
[6]. Пуштуны составляют 45-46% афганского населения. Как оценил Ахмед Рашид, один из наиболее осведомленных пакистанских журналистов, пишущих об Афганистане, талибы "гальванизировали пуштунский национализм" // Ahrned Rashid. Taliban. Is lam, Oil and the New Great Game in Central Asia' I.B.Tauris Publishers. London - New York, 2000. P.2.
[7]. О характере талибского режима см.подробнее: Ahmed Rashid. Op.cit; Babbar Shah. Loya Jirga and the Present Day Afghanistan // Strategic Studies. Autumn 3000. No.4
[8]. Это не секрет ни для отечественных, ни для внешних наблюдателей. Как отмечает немецкий исследователь А.Рик, "пораженческая линия Ельцина и прочих российских лидеров привела к развалу Советской империи в Центральной Азии" //Andreas Rieck. Defending a Lost Cause" Russian Policy Towards Afghanistan since 1992. Paper presented at the International Seminar on "Confidence Building Measures between Pakistan, Russia and Central Asia"' Peshawar, Area Study Centre. November 8-9,2000.
[9]. Включает Россию, США и шесть соседей Афганистана по региону - Китай, Паки стан, Иран, Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан.
[10]. По сообщениям СМИ, в основном она поступает из Ирана, Таджикистана и России. Однако ни из Москвы, ни из Душанбе и Тегерана не поступало на этот счет официальных подтверждений.
[11]. The Pakistan Observer. October 26, 2000.
[12]. The News. October 30, 2000.
[13]. H.E.Moulvi Abdul Salam Zaeef. Current Situation in Afghanistan: The Institute ot Strategic Studies. Islamabad, November 22, 2000.
Талибы по-своему заинтересованы в провоцировании России на проведение жесткого курса, способствующего поддержанию на границах Афганистана напряженности, что в свою очередь как бы оправдывало практикуемый ДТ режим "чрезвычайки". Нежелание идти на смягчение отношений с Москвой аргументировалось и тем, что она якобы ни на день не прекращает давления на Кандагар. Последний в это время продолжал свою провокационную политику подготовки отрядов боевиков для расширения проникновения сил исламского экстремизма в молодые центральноазиатские государства, не останавливаясь перед организацией военных столкновений на границах, и пытался наращивать транспортировку наркотиков из Афганистана по "северному маршруту" через российскую территорию в Европу и другие регионы.
В мае 2000г. С.Ястржембский не исключил возможности нанесения воздушных ударов по отрядам ДТ. Осенью в пакистанских СМИ появились сообщения о том, что в частях А.Ш.Масуда находятся российские военные советники, которые помогают ему самому и полевым командирам Баба Джану, Ал-масу разрабатывать военные операции [14]. 25-26 октября Масуд встречался в Душанбе с министром обороны РФ И.Сергеевым.
На таджикской границе сосредоточено более 11,000 российских пограничников и 201-я мотострелковая дивизия [15]. Эти части неоднократно подвергались ракетным и артиллерийским обстрелам со стороны талибов [16]. В сентябре пограничники закрыли пропускной пункт на Нижнем Пяндже (напротив афганского порта Шерхан). В ноябре российское командование выступило с жесткими предупреждениями о возможности ответных действий.
Россия налаживает сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом с заклятыми врагами талибов — США и Индией. 25-26 мая 2000 г. в ходе визита в Москву тогдашнего помощника госсекретаря США по проблемам Южной Азии К-Индерферта было объявлено о создании российско-американской рабочей группы по проблемам Афганистана и терроризма. 21 ноября во время визита В.В.Путина в Дели российская и индийская стороны выступили с заявлением о формировании аналогичной российско-индийской структуры. "Талибы и их сомнительный гость, Усама бен Ладен, — писал Рахимъюлла Юсуфзаи, один из ведущих пакистанских журналистов, — добились немыслимого, побудив США, Индию и Россию забыть прошлые споры и сформировать альянс для борьбы с терроризмом" [17].
Москва также задействовала международные структуры с участием государств СНГ. 6 апреля 2000 г. на заседании Исполкома СНГ было принято решение о создании объединенного Антитерористического центра. 23-24 мая на встрече в Минске шесть государств — участников Совета коллективной безопасности СНГ, решили обновить ташкентский договор 1992 г. о коллективной безопасности (что и было сделано в октябре на бишкекском саммите). Учитывая требования момента, Москва старается придать антитеррористическую направленность Шанхайскому форуму (ШФ) — организации, объединяющей Россию, КНР, Казахстан, Киргизстан и Таджикистан. 30 марта 2000г., в коммюнике по итогам совещания министров иностранных дел ШФ, была "прочерчена" взаимосвязь между ситуацией на Северном Кавказе и в Центральной Азии. Отмечалось, что члены Форума "не потерпят национального, этнического сепаратизма, религиозного экстремизма и терроризма" и "предпримут решительные действия, чтобы противостоять силам, которые на этой основе выступают против отдельных государств, и сумеют нанести им поражение". На саммите ШФ (июль 2000 г., Душанбе) было подписано соглашение о борьбе с международным терроризмом, наркотиками, контрабандой оружия, незаконной иммиграцией и религиозным экстремизмом.
В октябре — ноябре 2000 г. по мнению зарубежных обозревателей, менялась концептуальная направленность российского подхода, цель которого отныне заключается не столько в афганском мирном урегулировании, сколько в "отбрасывании" и уничтожении ДТ [18]. Москва проявляет меньший интерес к миротворческим усилиям, концентрируя внимание на поддержке ОФ и введении дополнительных антиталибских санкций. Москва и Вашингтон сумели убедить остальных постоянных членов Совета Безопасности ООН (в роли "главных колеблющихся" выступили Китай и Франция) не препятствовать этому шагу.
19 декабря 2000 г. была принята резолюция 1333 СБ ООН, потребовавшая от талибов ликвидировать лагеря по подготовке террористов, выдать У.бен Ладена, прекратить производство наркотиков и наркоторговлю. Кандагару был дан месяц на выполнение требований, и 19 января 2001г. новые санкции вступили в силу. Было объявлено эмбарго на поставки оружия ДТ, рекомендовано закрыть загранпредставительства ИЭА (недипломатические), понизить уровень посольств и консульств, ввести запрет на зарубежные поездки высокопоставленных талибских чиновников, заморозить их личные счета.
Трудно с уверенностью ожидать, что санкции приведут к кардинальному ослаблению талибского режима или сделают его более уступчивым [19]. Министр иностранных дел ИЭА В.А.Мутавакиль, находясь в середине января 2001 г. в Исламабаде, Сделал предельно конфронтационные заявления, пообещав, в частности, что Кандагар будет и впредь оказывать "всестороннюю" поддержку "чеченским борцам за свободу" [20].
Сложно выполнить главную задачу санкций — эмбарго на поставки оружия. "Линия Дюранда", которая разделяет Пакистан и Афганистан, большей частью проходит по труднодоступным горным районам в "зоне племен", лишь формально контролируемой Исламабадом и буквально нашпигованной оружием, оставшимся с войны 1979-1989 гг.. Там сильны проталибские симпатии и влиятелен "пакистанский талибан". Перекрыть все "окна" и переходы на границе практически немыслимо. У пакистанских пограничников для этого нет адекватных ресурсов, и даже подключение международного персонала мало что изменило бы.
Использование средств спутникового наблюдения также не дает полной гарантии. Если бы эти средства позволяли эффективно контролировать пограничную линию между Пакистаном и Афганистаном, Москве и Вашингтону уже давно было бы чем подкрепить свои обвинения в адрес Пакистана в том, что тот помогает талибам людьми и оружием.
Проблематична действенность санкций в финансовом плане. Несмотря на замораживание счетов, функционируют талибское посольство в Исламабаде, две другие дипмиссии ДТ. Продолжаются зарубежные поездки талибских чиновников (западные правительства оправдывают их гуманитарными соображениями).
Формально резолюция 1333 никак не затрагивала экономическую и гуманитарную сферу, однако дала психологический эффект, усиленный талибской пропагандой, которая пугала афганцев санкциями и обещала им новые страдания и бедствия. В результате, после начала действия новых санкций 19 января, поток беженцев в Пакистан (к тому времени там уже находилось более 3 миллионов перемещенных лиц) резко возрос. Из-за суровых холодов, нехватки продовольствия, болезней люди умирали сотнями, прежде всего — женщины, старики, дети. По решению исламабадской администрации были закрыты пропускные пункты на границе с Афганистаном, дабы поставить заслон на пути беженцев-нелегалов, тысячи из них были депортированы. Это создавало взрывоопасную обстановку в приграничных районах, которая подогревалась активностью исламистских партий и организаций в Пакистане, призывавших к солидарности с талибами.
В первую же неделю после вступления санкций в силу в Афганистане поднялся уровень инфляции (стоимость доллара увеличилась с 67,000 до 85,000 афгани) [21]. Была приостановлена пакистано-афганская челночная торговля, которая, несмотря на свой контрабандный характер, многих обеспечивала работой и продуктами первой необходимости. Замерли некогда оживленные "бара-базары" (большие базары), "бара-трейдеры" (торговцы-оптовики) разошлись по домам, решив не рисковать и переждать тревожные времена. В первую очередь это сказалось на поставках в Афганистан медикаментов и продовольствия.
В пропагандистском плане санкции в чем-то даже укрепили позиции талибов в соответствии с известным принципом: "нас бьют, а мы крепчаем". Они также способствовали укреплению радикальных элементов в руководстве ДТ в противовес относительно умеренным силам [22].
В определенном смысле санкции были неизбежны и логичны: талибы уважают силу, сами проявляют ее без всякого стеснения и, несомненно, заслужили "хороший отпор". Вместе с тем одними санкциями едва ли возможно образумить Талибан и заставить его изменить свою политику. Они могут стать более или менее удачным ходом на региональной шахматной доске, если будут вписаны в общую концептуальную стратегию обуздания международного терроризма и экстремизма со стороны мирового сообщества.
Однако можно отметить, что в ведущих государствах Запада растет понимание необходимости добиться эффективного ограничения и пресечения экспансии воинствующего исламского экстремизма в лице нынешнего руководства талибов, выпестовавших их фундаменталистских сил Пакистана и международных террористических мусульманских группировок, символом которых стал осевший в Афганистане бен Ладен.
Одним из симптомов этого понимания стала подчеркнутая политическая поддержка, которую получил во время своего визита в Западную Европу в апреле 2001 года основной военный противник талибов — Ахмад Шах Масуд (погиб в сентября 2001 года в результате терракта). Принимали его и вели с ним переговоры ряд высших должностных лиц правительства и парламента Франции и Европейского Союза (ЕС). Председатель Европейского парламента Николь Фонтен охарактеризовала приглашение Масуда в Париж и в Страсбург как "политическое признание" того факта, что он "воплощает силу, противостоящую талибам". Лидер Северного Альянса со своей стороны подчеркивал, что "нажим" международного сообщества на талибов и поддержка силам "внутреннего сопротивления" в Афганистане способны открыть путь к политическому урегулированию и "скорее заставят талибов заговорить на языке мира, а не войны". Он позитивно оценил возможности и роль России в разрешении афганского кризиса, тем более в настоящий момент, когда, по его мнению, ДТ "готовит штурм последнего бастиона афганской оппозиции". Западная пресса много писала о том, что Масуду удалось заручиться, в Париже в частности, не только моральной поддержкой [23].
В этих условиях на Западе сегодня склонны более внимательно прислушиваться к предупреждениям из России и центральноазиатских стран СНГ насчет нарастающей угрозы, которая исходит от сил религиозного экстремизма и международного терроризма в этом регионе.
Общее ужесточение российской политики в отношении ДТ не могло не коснуться Пакистана — одного из наиболее влиятельных исламских государств Азии и единственного, которое способно оказывать существенное влияние на талибов [24]. Летом — осенью 2000 г. происходило некоторое улучшение двусторонних отношений между Россией и Пакистаном (предшествовавшие полгода они находились в критическом состоянии в связи с пребыванием в Пакистане официального масхадовского представителя Зелимхана Яндарбиева и некоторых других чеченских "авторитетов" и из-за проводившейся там широкой пропагандистской кампании осуждения российских действий в Чечне). Москва решила попробовать вернуться к "шарифовским временам" [25] и заручиться поддержкой Исламабада, хотя бы формальной, в борьбе с терроризмом (эта попытка была предпринята конкретно визитом в Пакистан С.Ястржембского). В принципе это было оправданно, учитывая, что пакистанцы сами страдают от терроризма и понимают, что нестабильность в Афганистане — одна из главных причин этого зла. Можно было бы также использовать заинтересованность Пакистана в расширении экономического и политического сотрудничества с Москвой. Вместе с тем, текущая ситуация не способствовала российско-пакистанскому диалогу: Исламабад воспринимает ДТ как свое детище и опасается, что смена власти в Афганистане резко подорвет пакистанское влияние в этой стране и в регионе в целом.
В Пакистане долгое время не выказывали никакой склонности прислушаться к требованиям Москвы и публично осуждали антиталибские санкции. Тем не менее, министр внутренних дел Пакистана М.Хайдер во время своего визита в Афганистан в феврале 2000 г. все же поставил перед талибскими руководителями вопрос о российских "озабоченностях".

Китайский угол

КНР в существенной степени сталкивается в регионе с теми же проблемами, что и Россия. Если для Москвы это деятельность чеченских сепаратистов, то для Пекина — сепаратистские проявления в среде уйгурских радикальных группировок в СУАР и в других районах Китая, где проживает значительное число мусульман и где исторически имелись настроения в пользу создания "Восточного Туркестана".
Уйгурские экстремисты сделали в последние годы ставку на террор. Акты насилия имели место в столице СУАР Урумчи. В результате взрыва, прогремевшего 8 сентября 2000 г., 60 человек были убиты, более двухсот — ранены. Происходят столкновения с полицией, убийства правительственных чиновников. Зарубежная пресса писала, что в 1999 г. рост напряженности заставил Пекин ввести в ряде областей и городов автономного района чрезвычайные меры, направить туда армейские части. Уйгурский деятель Анвар Юсеф Бидовла отправил письмо президенту США с призывом о помощи.
Талибы оказали поддержку мусульманским экстремистам в Китае. В лагерях на территории Афганистана уйгуры овладевают навыками ведения партизанской войны, подрывного дела. "Ученики" могут возвращаться на родину для осуществления террактов, либо идти на "северный фронт"— и участвовать в боевых операциях против отрядов покойного ныне А.Ш.Масуда, либо даже отправляться в Чечню.
Официальный Пекин не строит иллюзий относительно характера ДТ и его целей. С его стороны не раз звучали суровые предупреждения: если террористы осмелятся пересечь границу СУАР, они будут "раздавлены". Б последние годы антитеррористический вектор в политике КНР заметно усиливался, что объясняется как активизацией боевиков в Синьцзяне и ролью талибов в их подготовке, так и воздействием на Пекин со стороны Москвы и Вашингтона. В ходе визита главы парламента КНР (председатель Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей) Ли Пэна в Индию в январе 2000 г. китайский лидер заявил об антитеррористической направленности политики КНР. Осудив терроризм "во всех его формах и проявлениях", он изъявил готовность "сотрудничать со всеми странами", которые ему противостоят — в том числе с Индией. Для Кандагара и Исламабада тот факт, что эти слова были произнесены в Дели, был более чем красноречив. Пакистанские эксперты сокрушались по тому поводу, что китайцы "уже не испытывают колебаний", пожимая руки индийцам. "Деятельность базирующихся в Пакистане и Афганистане вовлеченных в джихад организаций заставила китайское руководство сблизить свои позиции с Дели" [26], — констатировал пакистанский обозреватель.
В осуждении и неприятии "национального сепаратизма, международного терроризма, религиозного экстремизма и трансграничной преступности", которые представляют "серьезную угрозу безопасности суверенных государств, миру и стабильности во всем мире", Китай говорит одним языком с Россией. Эта позиция была зафиксирована в двусторонней декларации, подписанной во время пребывания в КНР В.В.Путина в июле 2000 г. Вместе с тем Пекин по возможности избегает прямого конфронтационного подхода, стараясь соответственно настраивать и российского "стратегического партнера". Вероятно, китайская позиция сыграла свою роль в некотором сближении позиций России и Пакистана летом — осенью 2000 г.
КНР старается сочетать жесткость с политической гибкостью. Хотя позиции Пекина и Кандагара расходятся, китайцы и талибы проявляют взаимную сдержанность. ДТ не афиширует свою помощь "мусульманским братьям" в Синьцзяне, а китайские официальные лица и дипломаты также стараются не привлекать внимания к данной тематике и проявляют неудовольствие, когда она все же получает огласку.
На международном семинаре "Меры доверия в отношениях между Россией, Пакистаном и странами Центральной Азии" (Пешавар, 8-9 ноября 2000г.) ученый из китайского Центра стратегических исследований Гао Жунчжу заявил, что талибы несут прямую ответственность за волну терроризма в СУАР, указав, что у китайских властей имеются доказательства "поощрения" со стороны ДТ уйгурских боевиков. Талибы, по его словам, "обучают и вооружают тех, кто поднял восстание против государственных властей", проповедует "религиозный фанатизм и терроризм". Он также отметил, что Пекин "поддержит Масуда" в случае, если "тот возьмет Кабул". Посол КНР в Пакистане незамедлительно, дистанцировался от заявления китайского ученого, сказав, что оно "не отражает позицию правительства" [27].
Об осторожности Пекина в этих вопросах свидетельствует то, что Китай не стал участвовать в создании антитеррористических "рабочих групп", не голосовал в ООН в декабре 2000г. за принятие новых антиталибских санкций, воздержавшись вместе с Малайзией.
Очевидно, что Пекин избегает ситуаций и поводов для обострения отношений или, тем более, формального разрыва с талибами. В этом ему помогают три существенных обстоятельства. Во-первых, его традиционно тесные отношения с Исламабадом, что учитывается в Кандагаре. Во-вторых, в Афганистане, как и во всем мусульманском мире, пекинская политика в СУАР вызывает значительно меньше нареканий, нежели российская в Чечне. В-третьих, свою роль играет китайская дипломатия — осторожная, избегающая пропагандистской риторики.
Пекину удается сохранять нормальные отношения не только со всеми государствами региона, но и с противоборствующими сторонами внутри афганского конфликта. КНР не игнорирует правительство Б.Раббани, что объясняется не только конъюнктурным расчетом, но и геополитическими соображениями: отряды А.Ш.Масуда контролируют узкий Ваханский коридор — единственное место, где территориально соприкасаются Афганистан и Китай.
Китай часто лоббирует свои интересы в регионе через Пакистан, который во многом идет ему навстречу. Сказывается его экономическая и политическая заинтересованность в КНР, а также признательность за ее многолетний сбалансированный подход к развитию отношений с Исламабадом [28].
При этом проблема уйгурского сепаратизма и экстремизма поднимается практически на всех китайско-пакистанских переговорах (в том числе в ходе визита в Исламабад министра иностранных дел КНР Тан Цзясюаня в июне 2000 г.). Это приносит свои плоды. Хотя в медресе на территории Пакистана все еще обучаются несколько сотен уйгуров, которые затем "плавно перетекают" либо в Афганистан, либо в СУАР, часть тренировочных баз по подготовке террористов исламабадской администрацией закрыта. В мае 2000 г. один из уйгурских лидеров — Абдул Расул — был выдворен из страны. Пакистан убеждает талибов "умерить пыл" в поддержке мусульман-сепаратистов в КНР и проявлять терпимость в отношении действий Пекина по "наведению порядка" в Синьцзяне.
Впрочем, полного доверия к Исламабаду Пекин не испытывает. В конце 2000 г. в районе китайско-пакистанской границы был задержан отряд боевиков-уйгуров, предположительно вооруженных и обученных в Пакистане. За агитацию в поддержку создания "Восточного Туркестана" из Международного исламского университета в Урумчи были исключены несколько пакистанцев, высланных затем из КНР. Тогда же китайские власти ужесточили визовый режим для граждан Пакистана, стремящихся посетить СУАР.
В 2000-2001 гг. китайцы все чаще стали напрямую "выходить" на ДТ. В декабре 2000 г. и январе 2001 г. китайский посол в Пакистане Лу Шулинь дважды ездил в Афганистан, став третьим иностранным дипломатом, который был принят муллой Омаром. Кандагар не скрывает своего особого отношения к Китаю. В.А.Мутавакиль в январе с.г. подчеркнул, что талибы будут и впредь поддерживать сепаратистов в Чечне, однако не намерены подрывать единство КНР [29].

[14]. The Pakistan Observer. December 12, 2000.
[15]. Утверждения, что на таджикско-афганской границе находится значительно больше российских войск, спекулятивны. У России для этого попросту нет достаточных материальных возможностей CM.: DOT Lynch. 'Military Muscle' in The World Today. Vol. 55. No 12. December 1999.
[16]. Талибы заявляли о "случайности" подобных инцидентов, намекая, что эта "провокации" масудовцев.
[17]. Rahimullah Yusufzai. Anti-TaUban Block // The News. December 12, 2000.
[18]. Следующую оценку эволюции афганской политики Москвы дает А.Рик: талибы теперь рассматриваются ею не просто "как пугало", с помощью которого можно «держать в узде центральноазиатских лидеров", а как "серьезный вызов национальной безопасности, обнадеживающий исламских инсургентов во всей Центральной Азии, на Кавказе и даже в некоторых мусульманских автономных регионах в Российской Федерации" // Andreas Rieck. Defending a Lost Cause?
[19]. Санкции дали талибам повод в очередной раз продемонстрировать свою непримиримость. В различных районах Афганистана организовывались митинги, на которых клеймились "антиисламские страны", прежде всего США и Россия // The Kabul Times. January 1, 2001. Роль России при этом особо подчеркивалась. В прокламации Кандагара в связи с 21-й годовщиной российского вторжения в Афганистан, санк ции были названы "результатом гнусного заговора Москвы" (The Frontier Post. De cember 27,2000).
[20]. Из интервью журналистам РИА "Новости" и ИТАР-ТАСС. 2001. 17 января.
[21]. Zahid Hussain. The Defiance Continues... // Newsline. February, 2001. P.35.
[22]. Kaiser Bengali. Understanding Afghanistan under the Taliban // Dawn. January 23, 2001. [23]. Независимая газета. 2001. 18 апреля.
[24]. Сами пакистанцы предпочитают не акцентировать на этом внимание, сознательно преуменьшая собственные возможности. Однако временами они "проговариваются". Так, в декабре 2000 г., во время визита в Пакистан делегации "тройки" ЕС во главе с заместителем министра иностранных дел Франции Д.Жираром, П.Мушарраф вы сказался по-военному прямо: режим ДТ может быть ликвидирован очень быстро, проблема лишь в том, чем его заменить.
[25]. В апреле 1999 г. состоялся успешный визит в РФ премьер-министра Пакистана Н.Шарифа (смещенного спустя шесть месяцев в результате военного переворота). Стороны, в частности, зафиксировали свое взаимопонимание по острым проблемам терроризма, производства наркотиков и наркотрафика.
[26]. Afzaal Mahmood. New Sino-indian Equation // The Dawn. January 22, 2001. [27]. The News. December 3, 2000.
[28]. Даже в годы "холодной войны" руководство КНР, по словам пакистанского исследователя Мир Джамиль-ур-Рахмана, в отличие от Москвы, "понимало дилемму Пакистана", который участвовал в стратегии "окружения коммунизма" лишь потому, что ему нужно было "укреплять свою оборону и вооруженные силы в противостоянии Индии" (Mir Jarnil-ur-Rehman. Understanding the Russians // The News. November II, 2000). Во время корейской войны Китай не допускал никаких выпадов в адрес Пакистана, хотя тот поддерживал действия войск ООН. Исламабад воздержался от направления в Корею своего военного контингента и оказался одной из первых не коммунистических стран, признавших Пхеньян (пакистанское посольство в Сеуле было открыто значительно позже).
[29]. Из интервью В.А.Мутавакиля журналистам РИА-Новости и ИТАР-ТАСС. 2001, 17 января.

Вернуться в раздел: Внешняя политика Китая
East.syxa.net : Главная страница