Русско-китайская библиотека

Конец XIX- начало XX века на Дальнем Востоке характеризуется известным историком Г.В. Мелиховым как первый крупный период русской культурной активности в Маньчжурии.1
Новый российский стиль, c которым был связан его маньчжурский вариант, оформился доктринально к 90-м годам XIX века. Министр финансов С. Ю. Витте видел решение проблемы очередного реформирования стороны в быстрой экономической модернизации при помощи государства путем укрепления финансовой системы, привлечения иностранных инвестиций в промышленное и железнодорожное строительство, усиления экспансии (прежде всего экономической) на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке. Наиболее ярким воплощением этой доктрины и явился "маньчжурский вариант". Его цель - усиление российского влияния на территории Китая прежде всего с помощью государственных займов и концессий.2 Новизна метода, отразившаяся и в стиле, заключалась в использовании при освоении новых территорий "западной" промышленно - урбанистической модели (освоение американцами территорий с помощью строительства железных дорог в сочетании с ускоренной промышленной и земледельческой колонизацией в районе прокладки коммуникаций).
По своему происхождению культурный стиль русских в Маньчжурии конца XIX - начала XX вв. явился воплощением наиболее результативного "западного" варианта интенсивного перехода России на новую цивилизационную стадию развития - индустриальную. Результаты успешного опыта российской экономической модернизации конца XIX - первых десятилетий ХХ века отразились в дальнейшем на сравнительно быстром развитии раннее отсталых районов Северо-Восточного Китая.
Для нас важно выяснить особенности российско-китайского взаимодействия в условиях культурного пограничья. У Ю. М. Лотмана встречаются два взаимосвязанных понятия: культурная периферия и культурное пограничье. Именно сочетание культурной периферии и культурного пограничья отвечает нашим проблемным поискам. По Лотману на границе семиотического пространства культуры действует билингвиальный механизм, переводящий внешние сообщения на внутренний язык семиосферы и наоборот, здесь осуществляются контакты с иносемиотическим пространством. Итак, пограничье является зоной культурного билингвизма, обеспечивающего семиотические контакты между двумя мирами, зоной "креолизированных" семиотических культур, т. к. типичным механизмом границы, по образному выражению Ю. М. Лотмана, является ситуация "пограничного романа". Это значит, что: "... если с точки зрения своего имманентного механизма граница соединяет две сферы семиозиса, то с позиции семиотического сознания данной семиосферы она их разделяет. Здесь идёт осознание своей специфики, акцентирование абсолютности тех черт, которыми данная сфера очерчена".3
В разные исторические моменты, в различных исторических ситуациях в развитии семиосферы тот или иной аспект (разделение, соединение) может доминировать, заглушая или полностью подавляя другой. Эти типологические модели культурного взаимодействия (схождений, диалогов) в исторической реальности повторяются лишь на определенном уровне абстракции. При всей типологической общности разнообразных взаимодействий культур, каждое из них протекает своеобразно в соответствии с историко-культурными условиями.
Ю. М. Лотман рассмотрел несколько возможных вариантов взаимодействия культур, характерных и для культурного пограничья: от взаимного ознакомления, включения в общий культурный мир, до разных уровней диалога и даже его отсутствия. "Было бы заманчиво описать различные семиотические системы с точки зрения их предрасположенности - нерасположенности к взаимным конвергенциям", - пишет по этому поводу учёный и, по-возможности, рассматривает эти процессы.4
Необычайно перспективна для разноаспектных культурных исследований в российско-китайском пограничье проблема создания интериоризированных образов. Здесь действовала и действует функциональная ассиметрия в приеме - передаче культурных текстов. "Выброс" современного культурного текста может являться результатом - ответом на очень сложную историческую ситуацию в прошлом.
Обратимся к отдельным примерам. Китайский архитектор Чан Хуай Шэн в исследовании "Архитектура Харбина",изданном в 1988 г. в г.Харбине., дает интерпретацию русского архитектурного наследия в Харбине. Он разделяет собственно русский традиционный стиль (относя к нему довольно простые архитектурные конструкции), называя его "хуторским" и русский модерн, видя и ценя в нем только европейскую (французскую, испанскую, немецкую) архитектурную традицию. Скорее всего, в данном случае имеет место высокая оценка доставшихся "переносчику" европейских культурных ценностей и низкая - самого "носителя".Подобную ситуацию культурного взаимодействия описывает Ю.М.Лотман в работе "Проблема византийского влияния на русскую культуру в типологическом освещении".
Cитуация отсутствия культурного диалога или его очень слабого динамизма возникает в том случае, когда происходит встреча культур, которые отличаются по направленности - культуры, направленные на выражение и культуры, направленные на содержание. Можно допустить, что в таком случае возможно культурное общение, схождение отдельных элементов или сфер этих культур при отсутствии диалогической ситуации в целом. Ведь сам же Лотман Ю. М. и утверждает, что неоднородность внутренней организации составляет закон существования культуры: "Мы не можем назвать ни одной исторически реальной культуры, все уровни и подсистемы которой были бы организованы на строго одинаковой структурной основе и синхронизированы в своей исторической динамике". С этой "недостроенностью", видимо, и связано то, что каждая культура выделяет специальные сферы, иначе организованные, которые стоят вне общей системы организации и которые могут являться информационным резервом культуры.5
Вероятно, такими сферами могут быть научная сфера и сфера искусства, т. е. сферы, развитие которых связано, в первом случае, с рациональным, и во втором случае, с иррациональным познанием-переживанием мира. Именно в них осмысление культурных инноваций происходит с акцентом на новизну.6 Опыт образного освоения реальности, характерный для искусства, позволяет обойти уже сложившуюся систему знакового выражения, функционирующую как в культурном ядре, так и на периферии пограничных культур. В научной сфере формируется система искусственных языков, связанных с метаязыковым уровнем культуры. Метаязыковые структуры действуют в двух направлениях: во-первых, увеличивают число уровней метаязыковых образований; во-вторых, доорганизовывают гетерогенный семиотический мир, в результате чего "могут возникать гетерогенные тексты, образующие многоплановый континиум, способный генерировать новые тексты (например, на культурной границе "рационального" Запада и "иррационального" Востока).7
Так, в начале XX века русские художники заинтересовались китайским традиционным искусством. Художники Бубнового валета", утверждая живописный неопримитивизм, использовали традиции дальневосточного народного искусства. Художники П. П. Кончаловский, И. И. Машков в 10-ые годы создали ряд портретов, наполнив их реминисценциями из китайского искусства, особенно китайского лубка "няньхуа" - характерными изображениями символов, очевидной плоскостностью и контрастностью цветовых сочетаний. Видимо, они были знакомы с привезенными из Маньчжурии русскими учеными - путешественниками коллекциями китайских народных картин.8
В российском культурном стиле в Маньчжурии конца XIX - начала XX веков отразилась интенсивная динамика непосредственного культурного взаимодействия: с одной стороны - российской культуры с европейскими культурами (разноуровневый диалог моделей европейской цивилизации), с другой - российской культуры с китайской и японской культурами (ситуация схождений с элементами диалога модернизированной русской и восточными вариантами цивилизационной модели).
Одновременно с этим происходило политическое, экономическое взаимодействие с китайской культурой, что отразилось на сравнительно быстром развитии раннее отсталых районов Северо-Восточного Китая. Шло осознание своей специфики, акцентирование черт культурной самобытности каждой из этих культур, при активной позиции российской культуры.
Примечания
1. Мелихов Г.В. Международная роль культуры "восточной ветви" русского зарубежья ( к постановке проблемы).- Роль русского зарубежья в сохранении и развитии отечественной культуры. (Науч.конф. Москва,13-15 04.1993 г.) Тезисы докладов. М.: РАН. Российский институт истории, 1993. С. 36
2. Международные отношения на Дальнем Востоке. М.:Мысль, 1973. Т. 1. С. 178-180
3. Лотман Ю.М. О семиосфере. - В его кн.: Избранные статьи в 3-х томах. Таллинн, Александра.1992. Т. 1. С. 14-16,20.
4. Лотман Ю.М. К построению теории взаимодействия культур (семиотический аспект). - В его книге : Избранные статьи в 3-х томах. Таллинн: Александра, 1992. Т. 1. С. 177;Он же. Проблема византийского влияния на русскую культуру в типологическом освещении. - В его книге.: Избранные статьи... Т. 1. С. 122-125;Он же. Культура как субъект и сама-себе объект. - Там же. Т. 3. С. 370-371.
5. Он же. О семиосфере. - Там же. Т.1.С. 16; О семиотическом механизме культуры.Т.3. С. 340-344.
6. Морфология культуры. Структура и динамика. М.: Наука, 1994. С. 31-33.
7. Лотман Ю. М. Мозг - текст - культура - искусственный интеллект. - Там же. Т. 1. С. 32.
8. Рифтин Б.Л. О китайском лубке и его русских собирателях. - Редкие китайские народные картины из советских собраний. Л. - Пекин: Народное искусство, 1991. С. 2-7
Copyright (C) 2000, St.Petersburg State University. All rights reserved. No part of this material may be used or reproduced in any form or by any means, or stored in a database or retrieval system without prior written permission of the publisher except in the case of brief quotations embodied in critical articles and reviews. Making copies of any part of this book for any purpose other than your own personal use is a violation of Russian Federation copyright laws. For information, address: 199034, St.Petersburg, Universitetskaya emb. 11, Faculty of Oriental Studies.
Notice: ISBN: 5-901195-02-7. Some errors may exist here that are corrected before the book is published.

Вернуться в раздел: Россия и Китай
East.cyxa.net : Главная страница