Русско-китайская библиотека

1. Исторические предпосылки

Свидетельства о связях между Русью и Китаем уходят своими корнями в глубокую древность. Впервые контакты между двумя великими государствами были установлены в период господства монголов. Три независимых друг от друга источника донесли до нас сведения о существовании этих ранних связей. Наиболее подробную информацию содержит хроника Юаньской династии “Юаньши”, сообщающая о службе русских пленников в ханской гвардии в Пекине. О пребывании русских на Востоке и их общении с китайцами рассказывают и западноевропейские путешественники, побывавшие в монгольских владениях того периода. В XIII в. русские пленные, захваченные монголами во время нашествия на Русь, попали в столицу Юаньской империи – Пекин, где их использовали на военной службе. В то время русские были известны китайцам под названием “олосы”, “улусы”. С распадом монгольской империи между Русью и Китаем поддерживались эпизодические связи через Среднюю Азию, на рынках которой русские купцы встречались с индийскими и китайскими купцами.
Оживление интереса к Китаю произошло в XVI в. и было связано с поисками северного пути (морского или сухопутного) из Европы в Китай. В международных связях Русского государства с середины XVI в. вопрос о дороге в Китай и Индию стал играть значительную роль.
На рубеже XVI–XVII вв. было положено начало взаимообусловленности их исторического сосуществования. Взаимная связь и взаимная обусловленность развития двух цивилизаций, определенная модификация взаимодействующих объектов характеризуют традиции их отношений.
К моменту установления связей с русским государством Китай был мощной феодальной империей, доминировавшей на огромных просторах Восточной Азии. Тысячелетняя культурная традиция сформировала этнос достаточно устойчивый по отношению к внешним воздействиям, будь то завоевания, культурные или религиозные вторжения, миграционные волны. В середине XVII в. Китай был захвачен завоевателями-манчьжурами, создавшими на его основе мощную многонациональную азиатскую деспотию – империю Цин. Маньчжурские правители Китая строили международные связи своей державы на основе идеологических постулатов и практических методов, выработанных китайской цивилизацией в ходе взаимоотношений с “варварами четырех сторон света”, как в Китае именовали чужеземцев.
Стремясь установить и развивать добрососедские отношения с империей Цин, Россия на протяжении двух с половиной столетий (до середины XIX в.) направила в Китай свыше 18 дипломатических миссий различных уровней – от дипломатических агентов до великих и полномочных послов в ранге министра. Из этих дипломатических контактов лишь один принес несомненный успех русской стороне – это посольство С.Л. Владиславича-Рагузинского, заключившего в 1727 г. Кяхтинский договор.
Особенностью русско-китайских отношений являлось то, что межцивилизационный контакт осуществлялся в основном в мирных формах. В отличие от испанцев в Латинской Америке, англичан в Индии, американцев в Японии и многих других случаев, когда межцивилизационные отношения сопровождались орудийной канонадой, Россия вела в Китае осторожную политику, нацеленную на добрососедские и торговые связи.
Наконец, тот факт, что китайский народ, имеющий древнюю культуру и славную историю, находился под властью маньчжуров, немногочисленного и сравнительно отсталого народа, был достаточно известен в России, это обстоятельство вызывало у русской общественности симпатию к китайскому народу, в России никогда не было какой-либо предубежденности против китайцев.
Многовековая история международных отношений в обширных районах Восточной и Центральной Азии, в свою очередь, может быть подразделена на два больших исторических периода. Первый – история “чистых” (т.е. в рамках одной восточноазиатской цивилизации) связей между соседними государствами (Китаем, Японией, Монголией, Кореей и многими другими складывавшимися в различные периоды государствами, о которых нам повествуют ныне лишь исторические источники) с древнейших времен до вхождения народов и государств Сибири и Дальнего Востока в состав Российского государства, а народов и государств Дальнего Востока и Центральной Азии – в состав империи Цин и сближения границ между Россией и Китаем (XVI–XVII вв.). Второй – период перехода от “чистого” к смешанному типу международных отношений после установления между Россией и Китаем границ в XVII столетии и начала широкого политического проникновения европейских держав и США в Восточную Азию в XIX столетии и вплоть до 1917 г.
Политические, экономические и культурные контакты между двумя феодальными государствами – Россией и Китаем были установлены в XVII в. Но этому событию предшествовали многовековое освоение земледельческим населением обеих стран территорий, находившихся за пределами их исконного (автохтонного) проживания, а также накопление исторического опыта взаимоотношений с соседними народами и формирование принципов внешней политики. На начальной стадии взаимоотношений Русского государства с Китаем их владения не соприкасались, между ними пролегала обширная (от нескольких сот до нескольких тысяч километров шириной и во многие тысячи километров протяженностью) зона, населенная народами, находившимися на стадии разложения общинно-родового строя (Южная Сибирь, Забайкалье, Северная Маньчжурия, Приамурье и Приморье) или на различных стадиях развития кочевого феодализма (Халха-Монголия, Джунгарское ханство, казахские ханства). Развитие русского абсолютистского государства, вхождение в его состав Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока, а затем Казахстана и Средней Азии, с одной стороны, и завоевание Китая маньчжурами, экспансия Цинской империи, захват ею Кореи, Северной Маньчжурии, части русского Приамурья, Монголии (Восточной, Южной, а затем и Северной), Джунгарского ханства, Восточного Туркестана – с другой, – все эти события привели к сближению пределов двух государств, формированию их общей границы. Оба государства складывались как многонациональные.
Последовательные и настойчивые поиски путей в Китай начались после продвижения русских в Зауралье и образования в Сибири первых русских городов (Тобольск – 1587 г., Томск – 1604 г., Красноярск – 1628 г., Якутск – 1632 г.) и выхода русских землепроходцев к Амуру (экспедиции Василия Пояркова – 1644–1646 гг.; Ерофея Хабарова – 1649–1652 гг.). К середине XVII в. в Китай стали направляться правительственные посольства Российского государства (в 1654 г. – посольство Ф.И. Байкова; в 1657 г. – И.С. Перфильева). Первые русские посольства оказались неудачными, поскольку в Китае в этот период происходили крупные военно-политические события: в 1644 г. столицу Китая Пекин захватили войска маньчжурских феодалов, провозгласившие власть своей правящей императорской династии Цин над всем Китаем. Продолжая завоевания всего “внутреннего” Китая до конца 80-х гг. XVII в., маньчжуры заняли воинственную позицию и по отношению к русским, основавшим во время походов отряда Е.П. Хабарова в 1651–1652 гг. ряд поселений на берегах Амура – Албазин, Ачанский городок, Кумарский острог.
Развитию торгово-экономических связей с Китаем способствовала дипломатическая активность России. Так, Нерчинский договор 1689 г. заложил условия торговли между странами. В соответствии с ним Россия стала направлять торговые караваны в Пекин (маньчжурское правительство не разрешало выезд китайских купцов за границу). По условиям следующего, Кяхтинского, договора было продолжено разграничение двух империй в районе Монголии, а также установлены торговые пункты на границе на русской стороне – город Кяхта, а на монгольской (контролируемой китайцами) – городок Маймайчэн для проживания китайских купцов. Русско-китайская торговля через Кяхту проводилась около 150 лет, вплоть до установления речной (по Амуру) и морской торговли. Русско-китайская пограничная торговля, основывавшаяся на равноправных, договорных условиях, выгодно отличалась от морской торговли Англии и других западных стран, которая постоянно проходила во враждебной обстановке. Кяхтинский договор 1727 г. фиксировал равносторонние отношения двух империй. Обе стороны пошли на уступки. Русская – в области посольского церемониала, китайская – в том, что разрешила учредить в Пекине постоянное русское представительство – духовную миссию. Тем не менее до середины XIX в. в Пекине рассматривали связи с Россией как отношения с одним из “подчинившихся” соседей.
Сближение между Россией и Китаем предопределило мирное решение остававшихся вопросов размежевания неразграниченных территорий и установление договорного режима на смежных границах. В 1858 в. в этой связи были заключены Айгунский договор, установивший русско-китайскую границу по реке Амур, а в 1860 г. – Пекинский дополнительный договор, в котором определен последний участок дальневосточной русско-китайской границы – протянувшийся в основном по р.Уссури. На основе Пекинского договора в 1864 г. был заключен Чугучакский протокол, установивший русско-китайскую границу в Центральной и Средней Азии. Особый характер отношений между Россией и Китаем находил отражение во внешней политике. В трудный для цинского Китая период, когда он был не в состоянии сдержать наступление интервенционистских войск Англии и Франции в ходе второй “опиумной войны”, цинское правительство обратилось с просьбой к России выступить посредником в мирных переговорах с Англией и Францией. Россия выступила на стороне Китая. 35 лет спустя, когда японское правительство предъявило Китаю, потерпевшему поражение в войне с Японией (1894–1895), тягостные условия, выступление России против чрезмерных притязаний Японии принудило японское правительство отказаться от притязаний на отчуждение территории Южной Маньчжурии. В отношениях между двумя странами сложилась благоприятная ситуация, и в 1896 г. был подписан русско-китайский союзный договор. Огромную роль в размывании этнокультурного барьера в конце XIX – начале XX столетия сыграли взаимные волны эмиграции. Сотни тысяч китайцев в России и миллионы русских в Китае привели в действие механизм установления близких отношений именно между народами двух стран. Познание друг друга скреплялось совместным трудом и общей бедностью, ностальгией по Отечеству и стремлением принести в него все лучшее, что черпалось в соседней стране.
Отношения России с Китаем имеющие теперь уже довольно длинную историю, развивались тремя основными путями: по линии пропаганды христианской религии, посредством дипломатических отношений и войн и торгово-промышленным путем. Каждый из этих путей был прямо или косвенно связан с распространением русской книги и ее социальным бытованием в Китае.
2. Роль первопроходцев и первых русских послов в распространении русской письменной культуры в Китае
Русское правительство заинтересовалось поисками северного морского пути, дающего новые возможности для торговли с Востоком. Иван Грозный назначил за его открытие большие награды. К началу XVII в. русскими были присоединены и заселены огромные пространства Сибири, где появились города: Тюмень (1586), Тобольск (1587), Сургут (1594), Тара (1594), Верхотурье (1588), Мангазея (1601), Томск (1604) и др. В результате произошло значительное сближение границ Русского государства с владениями независимых монгольских ханов, а через них с империей Мин. По сути Россия была единственной европейской страной, для которой государства Дальнего Востока являлись непосредственными соседями.
К XVII в. создались предпосылки для установления непосредственных контактов Русского государства с Китаем. К этому времени русской дипломатией был накоплен достаточный опыт посольских и торговых связей с различными странами Востока – с Турцией, Крымским ханством, Персией, Индией и с государствами Средней Азии. С другой стороны, экономическое и политическое развитие России, укрепление ее позиций на мировой арене создали реальные условия для более активной политики на Дальнем Востоке.
С этой поры практически начинается процесс проникновения русской культуры в Китай. Историю русской печатной книги в Китае предваряют рукописные источники. Проникновение русской письменной культуры в Китай связано с первыми русскими землепроходцами и послами, проложившими пути из Европы в Восточную Азию, до берегов Тихого океана. Среди них наиболее почетное принадлежит Ивану Петлину, Федору Байкову, Николаю Спафарию и многим другим русским путешественникам, роль которых в географических открытиях того времени была огромной. Именно они дали первые достоверные сведения о Китае и дороге туда из Европы через Сибирь.
В круг письменных материалов, которыми оперировали первопроходцы, входили проездные грамоты, наставления, приказы, донесения, грамоты местным властителям, допросные листы, росписи и оценка ясака. Многие из этих источников оставались на китайской земле как официальные документы от соседнего государства.
Одна из отличительных черт ранней русской дипломатической деятельности в Китае и Монголии – ее неразрывная связь с русскими географическими открытиями в Центральной Азии и на Дальнем Востоке. Этим определялись и задачи, возлагавшиеся на землепроходцев и первых официальных послов России, которые должны были не только добиваться установления дипломатических и торговых отношений, но и представить подробное описание посещаемых ими стран и путей, ведущих к ним.
Среди письменных источников заслуживают внимания “скаски” первопроходцев (разновидность русской делопроизводственной документации XVII–XVIII столетий), представляющие собой отчеты о проделанном и увиденном. ценные материалы не только для политической истории среднеазиатских владений XVII в., но и для географии и этнографии Центральной Азии содержат “статейные списки” посольств. Конечно, далеко не каждое рукописное произведение, отразившее продвижение русских людей в неизведанный край, создавалось в Китае. В силу различных обстоятельств произведения эти записывались в административных центрах Сибири и даже в Москве. Однако следующие посланцы пользовались уже созданными источниками и брали их с собой для поездки в Китай.
Первая русская экспедиция в Китай под руководством И. Петлина, выехавшая из Томска 9 мая 1618 г., не ставила перед собой цели завязывания дипломатических отношений с Китаем, таких полномочий она не имела. В ее задачу входило подробное выяснение путей в Китай, получение информации о самой стране, ее экономическом и политическом положении. Судя по “Росписи” Петлина, эта задача была успешно выполнена. Собранные И. Петлиным сведения явились огромным вкладом в географическую науку XVII в. Впервые в мире европейцы освоили неведомый ранее сухопутный маршрут через Сибирь и монгольские степи в сказочную страну, какой представляли себе многие в то время Китай. И не только освоили, но и оставили после себя подробное описание длинного и сложного пути через Монголию и рассказ об увиденном и услышанном в посещенных странах.
До наших дней сохранились в подлинниках петлинская “Роспись Китайскому государству, и Лобинскому, и иным государствам, жилым и кочевным, и улусам, и великой Оби, и рекам, и дорогам”; расспросные речи И. Петлина на стане у Солдоги, часто именуемые в исторической литературе “Сказкой И. Петлина”; челобитная И. Петлина и А. Мадова о пожаловании их за поездку в Китай. Наиболее полным и ценным из материалов является, конечно, официальный отчет экспедиции – петлинская “Роспись”. Это название не совсем точно определяет его, т. к. и по содержанию, и по форме он гораздо шире и разнообразнее обычных росписей, составлявшихся казаками – землепроходцами. “Роспись” И. Петлина скорее похожа на статейный список посольства, побывавшего за рубежом. Подлинник петлинской “Росписи Китайскому государству” хранится в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА). Что же касается доставленной им грамоты, то вероятнее всего, именно с нее в Китае в 1675 г. Н.Г. Спафарий (Н.Милеску) сделал перевод, и она известна теперь в исторической литературе как “Грамота Валлихана”. Эта грамота, привезенная Иваном Петлиным, была переведена китайцем, проживавшим в Тобольске, лишь в 1675 г. по поручению Н.Г. Спафария. Подлинник был утерян Спафарием. Приписка в конце грамоты была сделана при переводе в Тобольске. Переводчик ошибся в датировке всего на один год, грамота составлялась не в 1619 г., а в 1618 г., во время пребывания Петлина в Китае.
Перед первым официальным русским посольством Ф.И. Байкова в Китай (1654–1658) стояли две основные задачи: установление добрососедских отношений с Китаем, где в то время господствовала маньчжурская династия Цин (1644–1912), и налаживание торговых связей. Основная подготовка посольства происходила в феврале 1654 г. Ею занимались Посольский приказ и Приказ Большой казны, за которым сохранялось общее руководство действиями Байкова.
В РГАДА хранится “Наказная память, данная из приказа Большой казны Ф.И. Байкову о посольстве в Цинскую империю” (1654). В этом документе имеется свидетельство о том, что у Ф.И. Байкова была грамота для вручения богдыхану, в двух экземплярах: на русском языке и “лист... писанный на турском языке татарским письмом”. Обе были заверены большой “государскою” печатью. Экземпляр с русским текстом был расписан золотописцами Посольского приказа “с индейского образца”, т.е. по образцу грамоты, посланной в 1646 г. индийскому падишаху Шах-Джахану.
Как известно, посольство Ф.И. Байкова постигла неудача: он не был принят маньчжурским богдыханом и не передал ему грамоты русского царя, ему не удалось реализовать всех привезенных товаров. Несмотря на это, поездка Байкова имела большое значение для исследования сухопутных маршрутов в Китай и сбора информации о нем и сопредельных странах. Привезенные Ф.И. Байковым сведения оказались полезными для будущих посольств и для изучения Центральной и Восточной Азии.
В начале июня 1660 г. в Пекин прибыла миссия И. С. Перфильева и С. Аблина. Русские документы об их деятельности в Пекине не сохранились. Но в “Цин шилу” имеется достаточно подробная запись, характеризующая позицию цинской дипломатии: “Через год (после отъезда из Пекина Ф.И. Байкова) белый царь опять прислал посла поднести грамоту и дань. Он находился в пути три года и только теперь прибыл”. Итак, очередной визит представителей Русского государства в столицу Цинской империи вновь рассматривался здесь, согласно традиции, как привоз “дани”. Гонцы, очевидно, передали царскую грамоту в Лифаньюане1 . В этом документе в решительной форме было высказано предложение императору “для подкрепления дружбы и любви прислать послов своих, наказав им о всем подлинно, как нам... впредь с вами в дружбе и в ссылке быть”. Послание из Москвы было рассмотрено членами Государственного совета и высшими сановниками империи.
Таким образом, только в результате третьего визита русских представителей в Пекин цинскому правительству было вручено официальное предложение установить дружественные дипломатические и торговые отношения с Русским государством. Однако Цины, руководствуясь стремлением заставить московского царя признать верховенство цинского императора, не поддержали эту инициативу и оставили ее без ответа. Тем не менее именно этот дипломатический контакт можно считать моментом установления отношений. Ведь в отличие от П. Ярыжкина, побывавшего в 1653 г. в Пекине с торговым караваном, но не имевшего дипломатических полномочий, и от Ф. И. Байкова, не имевшего возможности выполнить возложенную на него функцию, И.С. Перфильев и С. Аблин обладали и тем и другим, а с точки зрения любой дипломатии они, вручив царское послание чиновникам специального правительственного органа Цинской империи, полностью выполнили порученную им в Москве задачу.
4 февраля 1673 г. царское правительство решило направить в Цинский Китай полномочное посольство во главе с переводчиком Посольского приказа Николаем Гавриловичем Спафарием (Николай Милеску, 1636–1708). Подготовка шла в течение двух лет. Спафарий изучил материалы Посольского и Сибирского приказов, связанные с предыдущими посольствами и поездками русских служилых людей и купцов в Китай, – выписки из статейных списков, памятей, наказов, отписок, а также материалы по исследованию и освоению Сибири и Приамурья – отписки землепроходцев, чертежи, описание сибирских рек, описание путей в Поднебесную империю.
1Лифаньюань - палата внешних сношений, (именовалась также Палатой по делам зависимых земель), одно из центральных учреждений цинского Китая до 1861 г., осуществляла дипломатические связи с Монголией, Синьцзяном, Тибетом, а также с Россией. На русский язык название переводилось по-разному: Монгольский трибунал, Китайский трибунал, Посольский приказ, Палата внешних провинций, Судилище иностранных дел, Трибунал внешних сношений.
Ряд документов из фондов РГАДА подтверждает обеспеченность русского посольства книгами. Снаряжая посольство в Китай во главе с Н.Г. Спафарием, царь Алексей Михайлович повелевал включить в состав экспедиции : “Священника со книгами и церковной утварью” , картографа “чтоб знал чертежи и землемерие и реки описать”, книгу “в которой описано государство Китайское и лексикон китайской...”, а также китайские не переведенные письма, находившиеся в Посольском приказе “для вразумения, что в них есть писано, и против сего, буде спросят, ответ бы уточнить”.1 Книга, в которой дано описание Китайского государства, – это сочинение Нейгофа “Die Gesandschafft der Ost-Indischen Compegney in den vereinigten Niderlanden an den Grossen Tartarischen Cham und nunmehr auch Sinischen Kayser”, вышедшее в 1666 г. в Амстердаме. Спафарий неоднократно упоминает эту книгу в “Статейном списке посольства Н.Г. Спафария в Цинскую империю”. Что же касается китайского “лексикона”, то трудно решить, что подразумевается под этим названием. Первые католические миссионеры в Китае в XVI и XVII вв. составили несколько словарей для служебного пользования, но они либо оставались в рукописях, либо, если и были напечатаны, до Европы не дошли. Первые китайско-русские и др. словари появились лишь в XVIII–XIX вв. Спафарий мог взять с собой сочинение “Си-жу-эр-му-цы” (“Dictionnaire de la prononciation Chinoise et europeenne”) патера Николая Триго, напечатанное в 1626 г. в Наньцзине (см. H. Cordier, Bibliotheca Sinica. vol. 111, page 1, Paris, 1906, pp. 1588, 1638; S. Conling, Encyclopadia Sinica, Shanghai, 1917, pp.301–304). По мнению Бэддли, Спафарий имел с собой и широко использовал “Athlas Sinensis” миссионера Мартини (J.F. Baddeley, Russia, Mongolia, China, vol. II, London, 1914, p.203).
(1) РГАДА, ф. Сношения России с Китаем, оп. 1, кн. 3, л. 305–306 “Выписка в доклад, составленная в Посольском приказе, о снаряжении посольства Н.Г. Спафария” (1674).
Сохранилась “Расписка Н.Г. Спафария, данная в Посольском приказе, о получении книг о Китае и грамот китайских императоров” (3 марта 1675 г.). В расписке Н.Г. Спафария значилось, что “для великого государя дел в китайскую посылку взял 2 книги Китайского государства описание, да полтора аршина объяри золотной по рудожолтой земле и китайския листы, которые сысканы в Посольском приказе, и с статейного Федора Байкова...”1 Согласно другому Указу царя, вместе с Н.Г. Спафарием отправлялся священник Антоний, которому предписывалось взять “для отправления церковного пения” следующие книги: Евангелие, Апостол, Псалтырь со следованием, Минея общая, Охтай восьмигласный, две треоди посную и цветную, служебник и требник. Посольство было обеспечено книгой с “персонами”, то есть с портретами русских царей и иностранных королей и императоров. Это был первый, известный автору, факт проникновения русской книжной культуры в Китай.
Спафарий получил из Посольского приказа “наказную память” (инструкцию) от 28 февраля 1675 г., в соответствии с которой он должен был разрешить вопросы дипломатического, торгово-экономического и научного характера, а именно: попытаться наладить регулярные дипломатические контакты с Китаем, условиться с цинскими дипломатами о применении в грамотах титулов царя и богдыхана и о языке грамот (чтобы Цины “присылали свои грамоты на латинском и турецком языках”, т. к. в России не было в то время переводчиков китайского и маньчжурского, присланные ранее грамоты из Китая оставались непрочтенными), добиться отправки цинского посланника в Москву, “домогаться” перевода иезуитами в Пекине четырех полученных в разное время из Китая “листов”, а царскую грамоту и “поминки” (подарки) вручить только лично императору. Посольство Спафария должно было стать и первой научной экспедицией в Китай, по тому времени хорошо оснащенной научным снаряжением и включавшей подготовленных к научной работе людей. 28 февраля 1675 г. правительство Алексея Михайловича составило грамоту цинскому императору Сюань Е в двух вариантах.
(1)РГАДА, ф. Сношения России с Китаем, оп. 1, кн. 3, л. 153об–154 “Расписка Н.Г. Спафария, данная в Посольском приказе, о получении книг о Китае и грамот китайских императоров” (1675).
По дороге в Китай в Тобольске Спафарий познакомился и близко сошелся с Юрием Крижаничем, который поделился с послом теми сведениями о Китае, которыми располагал, недаром впоследствии Ю. Крижанич писал, что “поработал на пользу” посольству Н. Спафария. Достоверно выяснено лишь то, что ссыльный мыслитель помог Спафарию в переводе книги о голландском посольстве в Китай Петра ван Горна. Этим переводом, вероятно, и пользовался Спафарий уже будучи в Пекине.
О существовании русских документов в это время в Китае свидетельствует тот факт, что при переговорах со Спафарием уполномоченное лицо императорского двора располагало “имевшейся в Лифаньюане документацией о сношениях с Русским государством, и в первую очередь все, что относилось к предыдущему посольству Ф.И. Байкова”.1 Кроме того, русский дипломат Н. Спафарий отклонил китайское предложение изложить содержание царской грамоты по-русски в специальном письме, которое маньчжуры переведут и направят богдыхану. Отказ он мотивировал тем, что в Пекине к переводу могли быть привлечены русские перебежчики, “и они по природе изменников и воров, переведут не по правде для того, что меж обоих государей желают они ссоры и недружбы”. Эти факты свидетельствуют о том, что в Китае в то время уже были русские рукописные источники, также как и попытки их перевода. В Лифаньюане прибегали к услугам перебежчиков для перевода русских документов.
(1)Мясников В.С., Тарасов В.Н. труды и дни Николая Спафария // Пробл. Дал. Востока. – 1985. – № 2. – С. 151.
Посольство Н.Г. Спафария в Китай не принесло России дипломатических успехов, однако материалы, оставленные Спафарием, имеют огромное научное значение. В статейном списке и дневниках Н.Г. Спафарий сообщил ценные сведения о Китае и сопредельных с ним странах. Научное наследство Н.Г. Спафария неоднократно привлекало внимание русских и зарубежных исследователей.
В начале 50-х гг. XVIII в. экономические потребности русского Дальнего Востока выдвинули на первый план задачу приобретения для русских судов права свободного плавания по Амуру. Практические шаги, предпринятые правительством в направлении решения этой проблемы, были связаны с подготовкой и организацией миссии В.Ф. Братищева в Пекин в 1755–1758 гг. Следствием деятельности русского правительства по организации миссии В.Ф. Братищева в Пекин явился значительный по объему состав документов, отложившийся главным образом в двух московских архивах: Архиве внешней политики России (АВПР) и Российском архиве древних актов (РГАДА). В наиболее полном и законченном виде документация экспедиции В.Ф. Братищева сохранилась в АВПР в фонде “Сношения России с Китаем”. В материалах, связанных с миссией В.Ф. Братищева, выделяется история подготовки миссии.
В.Ф. Братищев требовал у Коллегии иностранных дел “грамотного и искусного на китайском и маньчжурском языках человека” в лице находившегося при кяхтинской таможне переводчика Ефима Сахновского. На это требование Братищев получил от Правительствующего Сената отказ. Однако селенгинский комендант бригадир В.В. Якобий счел возможным отпустить Е. Сахновского в Пекин “в рассуждении... недолговременной его отлучки”. Кроме того, к свите В.Ф. Братищева был причислен переводчик монгольского языка Василий Шарин. Инструкция, выданная Братищеву в коллегии иностранных дел, излагала цели и задачи предстоящей поездки. Глава миссии должен был “склонить китайцев ко принятию и содержанию в Пекине российских учеников для обучения китайского и маньчжурского языков, так как оные напредь сего тамо содержаны были”. Поездка курьера В.Ф. Братищева была тщательно подготовлена Коллегией иностранных дел. Это нашло содержание не только в подробно разработанной инструкции, но и в подборе документации, взятой в Пекин. Он был снабжен паспортом для свободного проезда Китайскою землею, листами в уже упоминавшийся Лифаньюань , а также материалами, которые могли понадобиться в Пекине при ведении переговоров. Среди последних находились извлечения из трактата о курьерах, выписка из журнала майора Шокурова, бывшего в качестве курьера в Пекине в 1743 г., выписка о Камчатской экспедиции, выписка из трактата об учениках, копия допроса каторжного Шульгина, копии с указов 1724 г. о делах, подлежащих тайне. Вся документация перечислена в “реестре экспедиции для господина советника канцелярии Братищева”, сохранившемся в материалах фонда Архива внешней политики России “Сношения России с Китаем”.
Таким образом, экспедиции первопроходцев и первых русских дипломатов стали первым и основным каналом проникновения русских рукописных и первопечатных источников в Китай, открывшим путь проникновения Русской книжной культуры в сопредельное государство.

Вернуться в раздел: Россия и Китай
East.cyxa.net : Главная страница