Русско-китайская библиотека

РОССИЯ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР. ВЫПУСК 1(18), 1998

Последнее десятилетие уходящего века ознаменовалось важными сдвигами в отношениях между Россией и Китаем. Сдвигами к лучшему. Радикальные реформы, осуществляемые в обеих странах, создали объективные предпосылки и для преодоления вражды и недоверия между ними, помогли в решении многих спорных вопросов, мрачными тучами нависавшими над китайской и российской землей.
Когда в 1964 г. Мао Цзэдун в беседе с японскими социалистами заявил о территориальных претензиях к Советскому Союзу, в мире заговорили о возможности и неизбежности военного конфликта между двумя социалистическими странами. И действительно, враждебные отношения между ними достигали в 60-70-х годах высокого накала, охватывая области идеологии, политики и экономики. Многим казалось, что ничто и никто не в состоянии остановить или по крайней мере смягчить опасную напряженность в советско-китайских отношенях. Правда и тогда находились проницательные наблюдатели, которые не верили в долговечность этой вражды. Помню свои беседы с японскими китаеведеми в Токио в 1976 г., в ходе которых мои коллеги высказывали уверенность в том, что после смерти Мао Цзэдуна наступит перелом в советско-китайских отношениях и атмосфера дружбы и сотрудничества будет восстановлена в полном объеме. Высказывались даже опасения, что Китай и Советский Союз снова образуют монолитный союз, противостоящий империалистическому Западу и Японии.
Можно было тогда услышать и мнения о неразрешимости советско-китайских противоречий и о сохранении надолго их непримиримого противоборства. Попытки оспорить эти взгляды воспринимались с известной долей скептицизма.
Важным событием в оздоровлении взаимных отношений явилось подписание в мае 1991 г. соглашения о границе. Вступление его в силу положило конец долгим и бесплодным спорам о принадлежности территорий Дальнего Востока. Российские и китайские власти, выполняя это соглашение, приступили к практической работе по демаркации пограничной линии, ее уточнению и определению на месте. Представители обеих сторон проявили дух взаимопонимания, стараясь найти такой метод решения спорных проблем, который устраивал бы и Россию, и Китай. Работу эту надо признать успешной и ободряющей. Демаркация границы, основанная на обоюдном согласии — важное событие в истории России и Китая.
Сумев на пороге XXI века стряхнуть с себя пыль наслоений прошлого, вытравить ядовитые семена вражды и недоверия, Россия и Китай в грядущем столетии будут выступать как равноправные партнеры, и их сотрудничество станет важным фактором поддержания мира и безопасности во всем мире.
Осень 1997 г. ознаменовалась заметной и, можно сказать, замечательной активизацией внешнеполитической деятельности России на Дальнем Востоке. Неофициальная встреча Б.Н.Ельцина с японским премьером Р.Хасимото в Красноярске, государственный визит российского президента в Пекин и переговоры с председателем КНР Цзян Цземинем — это события, которые несомненно имеют огромное значение. Сами по себе контакты с руководителями дальневосточных государств способствуют лучшему взаимопониманию между политическими деятелями, принадлежащими к различным культурам, что безусловно благотворно сказывается и на развитии политических и экономических связей между Россией и ее дальневосточными соседями. Но дело не только в этом.
С каждой новой встречей (а они становятся все более регулярными) переговоры приобретают все более деловой характер. От заявлений декларативного характера участники встреч переходят к обсуждению и рассмотрению конкретных вопросов политического и экономического сотрудничества, к нахождению способов в разрешении проблем, еще вчера казавшихся неразрешимыми. Это безусловно помогает находить новые пути сближения между Россией и ее партнерами на Дальнем Востоке.
У одних ( в России и за ее пределами) это вызывает настороженность, подогреваемую подозрениями: а не затевается что-то, направленное против их интересов? У других — нескрываемое удовлетворение тем, что постепенно рушатся стены недоверия между государствами и народами, что усиливает надежды на поддержание мира и спокойствия как в районе Дальнего Востока, так и во всем мире.
Отрадно сознавать, что азиатское направление российской внешней политики начинает по своему значению не уступать западному. Ведь еще не так давно можно было услышать голоса тех, кто считал приоритетным лишь расширение связей с Соединенными Штатами Америки и странами Западной Европы, полагая, что улучшение отношений с Китаем и Японией не сулит России особых выгод и потому не стоит тратить ни времени, ни усилий на расширение связей с этими государствами. Однако ход мировых событий показал ошибочность и неправоту подобных воззрений. Поддержание добрых, доверительных отношений со странами Дальнего Востока — Китаем и Японией отвечает национальным интересам России не в меньшей степени, чем усиление связей со странами Запада.
Не будет преувеличением утверждение, что в истории взаимоотношений России с ее дальневосточным соседом наступил качественно новый этап. О новом типе отношений в нашем разношерстном обществе высказываются самые различные суждения и мнения, которые и разбираются в статье, предлагаемой читателю.

* * *

После распада Советского Союза сложилась новая международная ситуация, возникли новые проблемы внутриполитического и внешнеполитического развития, решение которых требует отказа от традиционных средств и выработки новых форм и методов. В ответ на запрос времени в политических и академических кругах, а также в печати обсуждаются и разрабатываются различного рода концепции национальной безопасности России, доктрины внешнеполитической стратегии, высказываются в утвердительной или предположительной форме мнения о вероятных противниках и союзниках России в обозримой и далекой перспективе. Авторы этих теоретических схем обвиняют правительство и Министерство иностранных дел в отсутствии у них четкой и определенной программы, дают советы и рекомендации относительно того, какие действия следует предпринимать на международной арене, чтобы обезопасить труд и покой росссийских граждан.
Если отбросить частности, то участников дискуссий о характере стратегических планов внешней политики можно разделить на три группы: одна указывает на Запад как на потенциального врага России, сторонники другой группы утверждают, что наибольшую опасность для России представляет Восток, а третьи заявляют, что главными противниками российского государства были и остаются США и Китай (если с такими заявлениями выступает Жириновский, это не так серьезно, но, к сожалению, на таких позициях стоят и некоторые генералы).
Особенность дискуссий по вопросу о новой внешнеполитической доктрине России состоит в том, что в различного рода проектах и статьях классовый подход сменяется геополитическим и геоэкономическим. Мир уже не делится на социалистический и враждебный ему капиталистический. Марксистско-ленинская фразеология ушла в прошлое, уступив место понятиям, заимствованным у западных ученых, еще недавно подвергавшихся критике и осуждавшихся за реакционные антисоветские взгляды. Большинство российских политиков предпочитают ныне рассуждать не о классовых интересах, а об общечеловеческих ценностях, о сближении и сотрудничестве различных государств, а не об их отчужденности и противоборстве. И тем не менее, если внимательно проанализировать выступления на внешнеполитические темы, то основной подход, независимо от смены декораций (классовой на геополитическую), мало в чем изменился. Если раньше врагами считался американский империализм или китайские отступники от марксизма-ленинизма, то сегодня говорят о потенциальной угрозе, о вероятной опасности, грозящей России или с Запада, или с Востока, или с двух сторон одновременно. Лишившись идеологической окраски, суть дела мало в чем изменилась. Отсутствие врага воспринимается в военных кругах и близким к ним научных сферах как явление, с которым нельзя мириться, и потому на разных уровнях идет поиск возможных врагов, которые в свою очередь в зависимости от политической ориентации искателей разделяются на главных и неглавных, на тех, кто в ближайшие годы может представлять прямую угрозу для безопасности России, и на тех, кто может стать врагом в далекой перспективе.
Зачастую в качестве главного потенциального врага называется Китай, экономический рост которого вызывает у некоторых российских политиков все большее и большее беспокойство. В высказываниях этих деятелей по существу воспроизводится в несколько видоизмененной форме пропагандистская установка 60-70-х годов, что Китай является врагом номер один.
В ряде выступлений на внешнеполитические темы российские политологи — сторонники западной ориентации повторяют и развивают взгляды о неизбежном противоборстве между странами Востока и Запада, об их усиливающемся экономическом и политическом соперничестве, о возможном конфликте. И если Россия окажется перед выбором: на чью сторону склонить свои симпатии и силы, то, по мнению этих политиков, Россия должна безусловно принять сторону Запада.
Многие склонны рассматривать в качестве главного достижения постсоветской внешней политики сближение с Западом и прежде всего с Соединенными Штатами Америки.
Признавая наличие спорных вопросов в отношении с западными странами и энергично протестуя против политики расширения НАТО на Восток, руководители России все же должны, по мнению "западников", исходить из приоритетного значения поддержания добрых партнерских отношений с США и странами Западной Европы. Даже лидеры коммунистической партии, обвиняя правительство Ельцина в том, что оно превращает Россию в колонию, в своих контактах с западными политиками стараются заигрывать с ними, убедить их в желании сохранить добрые отношения и в своей заинтересованности привлечь иностранные капиталы для экономического развития страны.
В России имеются и такие противники "чрезмерного" расширения политических и экономических связей с Китаем, которые утверждают, что эту страну в недалеком будущем может постигнуть участь Советского Союза. Центробежные тенденции приведут к отделению ряда провинций от центра и к распаду единой Поднебесной и образованию независимых государств, с которыми и придется устанавливать дипломатические отношения. Некоторые авторы выражают сомнения в возможности китайского руководства поддерживать стабильность — политический и социальный порядок и призывают проявлять осторожность в отношениях с восточным соседом и быть готовым к тому, что дестабилизация Китая создаст такую ситуацию, которая будет чревата опасностью и для дальневосточных областей России, в чью сторону будет направлена китайская экспансия.
Как правило, авторы таких геополитических и геоэкономических схем мыслят общими категориями абстрактного характера, не утруждая себя анализом конкретного положения дел в Китае. Они механически переносят на Китай модель развития, которая сформировалась после распада Советского Союза.
Противники сближения России и Китая пытаются доказать, что оно ничего хорошего России не сулит. Более того, оно невыгодно для России, ибо втягивает ее в ту игру, которую ведет Китай на международной арене, что грозит непредсказуемыми последствиями. Китай не только ничем не может помочь России в разрешении ее проблем в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но и будет перекрывать все пути, ведущие на азиатский рынок. Обещания китайских лидеров о содействии выходу России на просторы Азиатско-Тихоокеанского района эти политологи в расчет не принимают и им не верят. По их мнению, все заверения о стратегическом взаимодействии и партнерстве в XXI в., исходящие из Пекина, являются ложными, ибо главной внешней угрозой для себя Китай считает русскую. В настоящее же время Китай заинтересован в союзе с Россией лишь для того, чтобы осуществить в будущем экспансию в южном направлении, имея на севере надежный тыл.
Такого рода суждения можно прочесть на страницах некоторых московских газет. Характерно, что авторы такого рода публикаций совершенно игнорируют официальные заявления представителей администрации Президента России, ответственных работников Российского МИД’а об установлении доверительных отношений с Китаем. Пропускают они мимо ушей и заявления руководителей Китая о том, что они не только удовлетворены характером новых отношений с Россией, но и называют их сердечными.
Концепция американского политика С.Хантингтона о столкновении цивилизаций, и, в частности, христианской и конфуцианской, нашла немного последователей в российских академических и политических кругах. В возможность такого противоборства на основе цивилизационных различий мало кто верит. И тем не менее можно услышать мнение о несовместимости восточной и западной культур, о их неспособности к сосуществованию и синтезу. Отсюда делается вывод о неизбежности межцивилизационного столкновения, и тогда вероятным противником конфуцианской Азии будет не только Россия, но и весь христианский Запад. В этом случае европейские страны и США ради своего спасения вынуждены будут искать помощи и поддержки православной России, чтобы совместно отразить конфуцианско-буддистскую опасность.
По мнению некоторых российских политиков, Россия может служить надежным заслоном для Европы, если в процессе развития Китай станет могучей военной державой,и начнет осуществлять свои экспансионистские планы, обращенные против Запада.
Такого рода химерические гипотезы футурологического типа являются плодом кабинетных размышлений, когда полет мысли не опирается на анализ реальной действительности, на изучение тех социально-экономических процессов, которые происходят в Китае и в других странах Дальнего Востока.
Пока продолжаются эти дебаты, практическая внешнеполитическая деятельность российского правительства идет своим ходом, и российская дипломатия, не обращая внимания на упреки и обвинения в непонимании реальных интересов страны, в отсутствии продуманной программы, делает свое дело, практически решая многие спорные и сложные проблемы, оставшиеся от недалекого прошлого, добиваясь создания вокруг России такого международного климата, который благоприятствовал бы проведению политических и социально-экономических реформ. Хорошим примером этому может служить развитие российско-китайских отношений.
В этой области происходят перемены, которые, по мнению многих наблюдателей, носят исторически необратимый характер и окажут в будущем благотворное воздействие на всю структуру международных отношений.

* * *

Китай и Россия переживают сейчас переходный период. С начала реформ и перестройки в обеих странах начались процессы, которые в конечном счете должны привести к господству рыночных отношений в экономике и к демократии в политической и социальной областях. Проблемы, которые приходится решать в обеих странах, характеризуются определенным сходством, что не исключает национального своеобразия в подходе к выбору методов и форм их решения. Так, Россия ценой огромных усилий отказалась от однопартийной системы и формирует многопартийную демократию. Процесс этот далек от завершения. Политическая неустойчивость, иногда доходящая до крайнего предела, не позволяет говорить о том, что Россия прочно вошла в президентско-парламентскую систему западного типа. В стране постоянно звучат тревожные голоса о национальной и социальной катастрофе. Политические деятели, находящиеся в оппозиции к правительстуву, не только заявляют о грозящем развале государства, но и призывают к антиправительственным выступлениям. Предпринимавшиеся сверху попытки создать нормальную двухпартийную систему по образцу западных демократий, что должно было привести к определенной политической стабильности, не увенчались успехом. Оппозиционные силы, и прежде всего компартия, постоянно бросают вызов существующему режиму и прежде всего президентской власти. Пагубные последствия политической нестабильности усугубляются экономическим спадом, что усиливает социальную напряженность и служит одной из причин моральной деградации части общества, роста преступности и коррупции.
В отличие от России в Китае была сохранена монопольная власть компартии. Хотя в стране время от времени вспыхивают крестьянские волнения, устраиваются забастовки, в целом компартия держит в своих руках контроль над положением в стране.
В Китае тоже имеется оппозиция правительству, которая, находясь в эмиграции, предрекает возникновение в стране беспорядков и волнений, способных опрокинуть коммунистический режим. Но эти прогнозы скорее основаны на желании, чем на объективном анализе внутриполитической ситуации, и говорить о возможном в ближайшем будущем свержения коммунистического режима и замене его многопартийным демократическим говорить не приходится.
Во всяком случае китайскому правительству при проведении внешней политики в гораздо меньшей степени приходится считаться с общественным мнением, учитывать требования оппозиции, чем российскому правительству, которое постоянно находится под обстрелом коммунистической и других антиправительственных партий и групп, пользующихся любым случаем, чтобы обвинить Президента в антипатриотизме, в забвении национальных интересов. Хотя по масштабам коррупции и по степени бюрократизации Китай равен России, а может быть и превосходит ее, тем не менее в Китае поддерживается порядок и в стране отсутствует политическая сила, способная бросить вызов существующему режиму. Что же касается состояния экономики, то она развивается быстрыми темпами, что выглядит резким контрастом по сравнению с тем, что делается в российской экономике.
Если в России покончено с монопольным господством марксизма-ленинизма, социалистическая перспектива отброшена как утопическая, то в Китае руководители страны постоянно подчеркивают свою приверженность марксистской идеологии и заявляют о своей решимости построить коммунистическое общество.
Такого рода идеологические и политические различия не мешают, однако, двум соседним странам поддерживать между собой дружеские отношения, увеличивать размеры экономического сотрудничества и по обоюдному согласию решать спорные вопросы.
Конец холодной войны, омрачавшей в прошлом отношения между странами, и переход к нормализации, а затем и к сближению произошел в результате визита М.С.Горбачева в мае 1989 г. в Пекин и его переговоров с Дэн Сяопином и другими руководителями КНР. Тогда полная нормализация означала не только установление добрососедских отношений международного характера, но и восстановление межпартийных связей. После распада Советского Союза и лишения КПСС положения правящей партии и особенно после отказа российского руководства от социализма, казалось, что отношения между Россией и Китаем если не ухудшатся, то по крайней мере не будут улучшаться. Однако, как показывают факты, этого не произошло. Напротив, российско-китайские отношения, освободившись от идеологической мишуры, от лозунгов о пролетарской солидарности во имя общей борьбы против империализма, стали развиваться на более прочной основе экономического сотрудничества, базирующегося на принципах взаимной выгоды, практического трезвого расчета, делового подхода, что открыло новые возможности и новые перспективы и в известной степени проложило пути к решению тех политических проблем и прежде всего территориально-пограничных, споры о которых отравляли атмосферу между обеими странами на протяжении многих лет.
Учитывая все это, можно говорить о новом типе отношений, складывающихся между двумя странами. Ибо они строятся на совершенно иных основаниях, чем союзнические отношения в 50-х годах или враждебные в 60-70-х годах.
Стали регулярными и вошли в повседневную практику деловые встречи руководителей двух стран. Заверения в стремлении к взаимной дружбе и сотрудничеству подкрепляются подписанием конкретных экономических соглашений и контрактов, желанием при возникающих спорных вопросах уладить их путем компромиссов, поиском обоюдного согласия.
Новым является то, что сотрудничество между Россией и Китаем не обусловлено, как это было в прошлом, необходимостью объединить свои усилия в борьбе против общего врага, будь то американский империализм или японский милитаризм. Руководители обеих стран уже не косятся друг на друга, если та или другая страна расширяет свои связи и сотрудничество с другими государствами, не обвиняют друг друга в заигрывании с общим врагом в ущерб мировой революции. Эти времена канули в вечность, и сейчас стало привычным, когда Китай или Россия улучшают свои отношения с США, Японией или другими странами, не боясь упреков и обвинений в сползании с классовых позиций.
Можно утверждать, что доверие, установившееся между Россией и Китаем, взаимопонимание, их решимость вносить свой посильный вклад в укрепление мира и безопасности на Дальнем Востоке и на всей планете положительно воздействуют и на процесс оздоровления международного климата в целом. Надо отметить, что российско-китайские отношения в отличие от американо-китайских не омрачаются такими вещами, как вопрос о правах человека, проблемой статуса и будущего Тайваня или Тибета. Российская дипломатия избегает поднимать эти вопросы в контактах со своими китайскими партнерами и не ставит им условия, от выполнения которых зависит поддержание экономических и культурных связей с Китаем. Такая сдержанность с пониманием и уважением воспринимается китайским руководством, которое справедливо усматривает в этом принципиальное стремление Москвы не вмешиваться в такие дела, которые Пекин считает чисто внутренними.
Принцип "мир и развитие", который был определен Дэн Сяопином в качестве основы внешнеполитического курса КНР, по существу принят на вооружение и российскими властями.
Обе стороны исходят из того, что рост экономических связей и сотрудничества отвечает интересам и Китая, и России, и потому товарооборот между ними растет из года в год, несмотря на некоторые колебания, вызываемые конъюнктурными обстоятельствами. В 1993 г. он составил 7,7 млрд. долл., затем снизился до 5 млрд. долл., а сейчас наметилась тенденция к его росту. Структура импорта из КНР выгодна для России, заинтересованной в товарах широкого потребления и продовольствия для обеспечения прежде всего потребностей жителей Дальнего Востока и Сибири. Китай также извлекает определенные выгоды, закупая в России машины и техническое оборудование, стальной прокат и минеральные удобрения. Новым явлением следует считать увеличение товарооборота между двумя странами путем роста нецентрализованной торговли. Такая форма получила особенно широкое распространение в приграничных районах. Прямые связи между китайскими и российскими промышленными предприятиями и торговыми компаниями составляют сейчас около четырех пятых всего товарооборота, что кстати свидетельствует о развитии рыночных отношений в Китае, и в России.
Помимо торговли Китай и Россия взаимодействуют в строительстве и реконструкции промышленных предприятий в Китае. Россия проявляет большую заинтересованность в участии в осуществлении гигантского гидроэнергетического комплекса на реке Янцзы в районе "Трех ущелий" (Санься). За последние годы положено начало созданию совместных предприятий как на территории Китая хуже действуют 200 предприятий), так и на российской земле (около 1000), пока действующих только в торговой сфере.
Немаловажное место в сотрудничестве Китая и России занимает военно-техническое сотрудничество. За последние годы у китайских военных возрос интерес к приобретению российской боевой техники. Так, начиная с 1992 г. Китай приобрел у России 47 многоцелевых истребителей СУ-27 на сумму 1,7 млрд. долл. Более того, Россия согласилась продать Китаю лицензию на производство этих самолетов без праава реэкспорта.
Надо отметитть, что если раньше поставки Советским Союзом в Китай военной техники производились под флагом усиления антиимпериалистического фронта, то теперь Россия продает самолеты и другие виды вооружения, руководствуясь в первую очередь экономическим расчетом.
О растущей заинтересованности российской и китайской сторон в увеличении торгово-экономического сотрудничества говорит тот факт, что во время визита в Китай Президента России Б. Ельцина в апреле 1996 г. китайские руководители согласились с его предложением приложить все старания для доведения двустороннего оборота к 2000 г. до 10 млрд. долл. Большой оптимизм проявляет в этом деле член Госсовета КНР Ли Теин. Находясь в сентябре 1996 г. в Москве, он заявил, что России и Китаю не только можно, но и необходимо выйти на рубеж 20-миллиардного торгового оборота уже к концу столетия. Во время визита Ельцина в Пекин было подписано 13 двусторонних соглашения о сотрудничестве в развитии электроэнергетики, атомной энергетики и других технологических областях.
По мнению специалистов, возможности технико-экономического сотрудничества между двумя странами безграничны. И если что и сдерживает реализацию этих возможностей в полном размере, то это не политические соображения, а уровень промышленного производства, низкое качество товарной продукции, ее отставание от мировых стандартов. Это касается как России, так и Китая. Мешает и отсутствие упорядочености в торговых отношениях, отсутствие строго определенных правовых форм и ряд других причин технического свойства. Слабое освоение Сибири и российского Дальнего Востока также тормозит рост экономического взаимодействия России с Китаем
Известное беспокойство в России вызывает активность экономической и торговой деятельности Китая в бывших среднеазиатских республиках СССР, где после распада Советского Союза образовался вакуум, который и спешит занять Китай. В этой связи высказываются опасения по поводу проекта строительства китайцами трансконтинентальной железной дороги, которая не только соединит Китай со среднеазиатскими республиками, но и сократит время перевозки грузов из Азии в Европу и обратно. Сооружение такой магистрали может не только облегчить проникновение на среднеазиатский рынок китайской продукции, потеснив Россию, но и негативно скажется на работе транссибирской магистрали и дальневосточных портов России. Но здесь экономическое соперничество двух стран, надо надеяться, будет вестись в цивилизованной форме и не достигнет большого накала. Китайским товарам Россия может противопоставить только товары лучшего качества и по цене, более дешевой, чем китайская. Других способов воспрепятствовать проникновению Китая на этот рынок у России не существует. Вообще говоря, такого рода вещи не могут нарушить общей тенденции улучшения российско-китайских отношений.
Проблемы в отношениях с КНР создают живущие в республиках Центральной Азии выходцы из Синьцзяна. Поддерживая связи со своими земляками, они время от времени выступают с идеей создания мусульманского Восточного Туркестана путем отделения от КНР территорий, населенных уйгурами. Но эта проблема скорее относится к области отношений между КНР и среднеазиатскими республиками и не может испортить отношений с Россией.
Важным достижением России и Китая следует считать урегулирование погранично-территориального вопроса. Известно, что начало спору по этому вопросу положил в 60-х годах Мао Цзэдун, заявив о претензиях Китая на 1,5 млн. кв. км российской территории. С тех пор полемика по этой проблеме не прекращалась в течение тридцати лет с лишком. Переговоры между советскими и китайскими дипломатами превращались в бесплодную перепалку, обе стороны обменивались взаимными упреками и обвинениями, принимавшими весьма острый характер. Дело порой доходило до военных конфликтов, как это было в марте 1969 г. в районе острова Даманский. Нормализация советско-китайских, а затем развитие российско-китайских отношений в 80-е годы позволили сдвинуть это дело с мертвой точки, перейти от бесперспективных дискуссий о характере соглашений и договоров между царской Россией и цинским Китаем к практическому рассмотрению пограничной линии, разделяющей оба государства. В результате в мае 1991 г. между Советским Союзом и Китаем было подписано соглашение о советско-китайской границе в ее восточной части.
В ходе визита Президента России в Китай в декабре 1992 г. был подписан меморандум о взаимопонимании по вопросу о сокращении вооруженных сил и укреплении доверия в военной области в районе российско-китайской границы. В июле 1994 г. министры обороны России и Китая достигли договоренности о предотвращении опасной военной деятельности, согласно которой численность войск размещенных вдоль границы, ограничивалась. Обе стороны заверили друг друга, что их ядерные ракеты не будут нацелены друг на друга.
В сентябре 1994 г. Россия и Китай юридически оформили межгосударственную линию на протяжении 4300 км. Таким образом был положен конец долгим спорам и сделан значительный шаг вперед по пути укрепления доверия между Китаем и Росией.
Значительным событием явилось и подписание в апреле 1996 г. Президентами России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана, с одной стороны, и КНР — с другой, Шанхайского соглашения об укреплении доверия в военной области в районе границы, что обеспечивает поддержание безопасности стран — участников этого соглашения на территории, протяженностью 8 тыс. км.
Известно, что власти приморских районов России выступили с резкими протестами против демаркации российско-китайской границы, обвиняя МИД России в том, что он уступает Китаю значительную часть исконно русских земель, по праву принадлежащих России. Претендуя на роль истинных патриотов, защитников национальных интересов, они потребовали от правительства пересмотра достигнутых договоренностей. Свои требования они изложили не только на закрытых парламентских слушаниях или в письмах на имя Президента, но и публично — в газетах, выходящих во Владивостоке и других городах Дальнего Востока. Шумная пропагандистская кампания вокруг вопроса о демаркации границы сопровождалась не менее громкими выступлениями о "желтой" опасности, которая нависла над российским Дальним Востоком в связи с "экономической и демографической экспансией" китайцев. В печати публиковались разноречивые цифры о количестве китайцев, осевших уже на дальневосточной российской земле (от 300 тыс. до 2 млн. человек), которые опровергались компетентными органами, что, однако, не останавливало ретивых губернаторов, продолжающих нагнетать тревожную атмосферу, запугивая общественность с тем, чтобы усилить нажим на Москву, которая якобы не способна защитить права и интересы жителей дальневосточного края.
Такого рода шумиха, как убедительно показали журналисты, хорошо осведомленные о положении, сложившемся в последние годы на Дальнем Востоке, вызвана не столько заботой о чести России, продиктована не столько патриотическими чувствами, сколько политиканскими соображениями, желанием приобрести популярность среди населения и сохранить свои посты. Миф о надвигающейся китайской угрозе, о "желтой опасности" местные губернаторы, как правило, тесно связанные с мафиозными группами, используют также для того, чтобы переключить внимание людей, недовольных трудностями (рост цен, невыплата зарплаты), на внешнюю опасность и заставить их забыть об истинных виновниках их тяжелого положения. Особенно отличается в этом губернатор Приморья Наздратенко. Незаконно вмешиваясь в вопросы внешней политики Российского государства, стремясь оказать давление на Москву, этот деятель пытается укрепить свои позиции, спекулируя на патриотических чувствах. Его выпады имеют таким образом внутреннее назначение.
Надо отдать должное и Президенту России и ее правительству, что они не поддались на этот провокационный нажим и решительно воспротивились пересмотру соглашений о границе и методах ее демаркации.
Политическая ситуация, сложившаяся в стране после начала реформ, такова, что многие политические деятели высокого ранга, делая свои сенсационные заявления по международным вопросам, рассчитывают или на завоевание популярности среди избирателей или же на то, чтобы выманить из государственной казны как можно больше средств на свои нужды. Такими мотивами было продиктовано, на наш взгляд, и нашумевшее на весь свет заявление министра обороны Родионова в декабре 1996 г. о потенциальных военных противниках России, среди которых, помимо США, числились Япония и Китай. Трудно предположить,чтобы министр обороны не имел информации о тех договорах и соглашениях, которые в последнее время были заключены между Москвой и Пекином, и тем не менее он счел возможным высказать мнение, противоречащее всем официальным оценкам. Объясняется это не только неспособностью и нежеланием генерала объективно оценить те выгоды, которые Россия извлекает из улучшения отношений с Китаем, но главным образом намерением заставить правительство раскошелиться и выделить больше средств на содержание армии. Российская армия по своему численному составу, а особенно по числу генералов превышает все разумные нормы. Военная реформа и сокращение численности вооруженных сил давно назрели и стоят в повестке дня. Этому сопротивляются часть генералитета и представители военно-промышленного комплекса.
Именно таким людям выгодно пропагандировать идею об угрозе исходящей от Китая, если не в ближайшие 2-3 года, то через 15-20 лет. Поэтому они настойчиво говорят и пишут о том, что потенциально наиболее опасным для России направлением является китайское, а потому предлагают сосредоточить значительную часть вооруженных сил за Уралом, в Сибири и на Дальнем Востоке. Указывая, что в Китае быстро растет население и высокими темпами развивается промышленность, близкие к военным кругам публицисты утверждают, что уже сегодня Китай наиболее сильный и даже опасный сосед для России и что успешный исход военного конфликта с ним для России сомнителен. С этих позиций они выступают против увеличения военного потенциала КНР путем поставки ему боевых самолетов, танков и другой военной техники.
В известной мере такого рода рассуждения близки по своему духу и тем призывам к сдерживанию Китая, которые в последнее время публикуются в американской печати.
По логике подобных рассуждений, Китай, превратившись в XXI в. в экономический гигант, обретет и огромный военный потенциал, который может быть, пусть даже и в далекой перспективе, обращен против России, чьи военные возможности окажутся слабыми и недостаточными для отражения вероятного нападения. Сторонники такой точки зрения призывают правительство России быть готовым к подобному развитию событий и заранее наращивать военную мощь на дальневосточных рубежах страны.
Раздувание военной истерии, настойчивое стремление увеличить, усилить подозрительность в отношении восточного соседа может оказать определенное воздействие на правительство и заставить его пойти на увеличение военных расходов. Дискуссии по этому вопросу продолжаются. В Федеральном Собрании и правительстве есть сторонники и противники увеличения расходов на армию. Несмотря на такого рода выпады против российско-китайского сближения, против создания стратегического партнерства процесс улучшения российско-китайских отношений продолжается. Уровень сотрудничества на взаимовыгодной основе повышается год от года. Руководители и России и Китая с оптимизмом смотрят в будущее и выражают уверенность в широких перспективах российско-китайского сотрудничества, в том числе в военно-технической области.

* * *

Япония во внешнеполитической деятельности России занимает важное место, хотя на этом направлении не происходит таких принципиальных перемен, как на китайском. Тем не менее нельзя считать, что позиция России в отношении с Японией не претерпела определенных перемен. Следует учесть и такой немаловажный факт, как отказ от рассмотрения Японии как чисто милитаристского государства, чья внешняя политика неукоснительно следует в фарватере американского империализма. Военные силы Японии квалифицируются как оборонные, не угрожающие безопасности соседей, в том числе и России. Япония ныне в статьях и выступлениях российских ученых, за некоторым исключением, характеризуется как экономически мощная страна, развивать связи с которой выгодно для России.
Правда, на страницах печати появляются статьи, в которых Японии отказывают в праве считаться великой державой, достижения Японии в развитии национальной экономики считаются сильно преувеличенными якобы теми учеными, которые подкуплены японцами. По мнению этих политологов, баланс сил в АТР складывается в пользу Китая, который наряду с Индией больше отвечает принципам, требованиям, предъявляемым к странам, претендующим на роль великой державы. Но эти голоса мало влияют на растущую симпатию к Японии российской общественности, которая восхищается ее успехами и одобряет усилия правительства, направленные на поддержание добрососедских отношений со страной Восходящего Солнца.
Привлечение японских капиталов для развития российской экономики стало одной из основных целей российской дипломатии. Это само по себе опровергает вымысел тех, кто не жалеет усилий для доказательства того, что Япония вступила в период упадка. В российской печати высказываются надежды на помощь и содействие Японии в деле установления деловых связей со странами АТР. Вместе с тем есть и высказывания о том, что Япония и Китай не заинтересованы в появлении на рынках АТР российского конкурента. Впрочем, объективно Россия и не в состоянии сейчас играть активную экономическую роль в АТР.
Отношения России с Японией строятся сегодня на основах равноправного партнерства, и это вызывает у россиян понятное удовлетворение. Большое значение для поддержания и укрепления добрососедских отношений с Японией имеют культурные связи. Можно с уверенностью сказать, что японская литература и искусство всегда находили в России множество почитателей. Расширение культурных связей бесспорно имеет важное политическое значение, ибо оно способствует изменению психологического настроя россиян к японскому народу, который традиционно всегда изображался как носитель самурайских милитаристских амбиций. С этим наследием прошлого сейчас в основном покончено, хотя в стране находятся деятели, разжигающие враждебные чувства к Японии. При этом они используют не только прошлую историю военных конфликтов между нашими странами, начиная с войны 1904-1905 гг., но и проблему Южно-Курильских островов. Известно, что этот вопрос и сегодня остался нерешенным, осложняя в известной степени улучшение российско-японских отношений. Некоторые востоковеды считают, что этой проблемы не существует вообще, что она создана японской стороной искусственно по наущению американцев, заинтересованных в поддержании напряженности между Россией и Японией.
Подход российской дипломатии к вопросу о "северных территориях" не остается неизменным, застывшим. На решение этой проблемы еще оказывает влияние сила инерции, традиционного мышления, сводившегося к тому, чтобы не отдавать то, что уже захвачено. Но уже на закате существования Советского Союза наметились определенные сдвиги, выразившиеся прежде всего в признании существования проблемы, что начисто отрицалось ранее. После распада Советского Союза российская дипломатия уже не отмахивается от этой проблемы, а ведет поиск ее решения. Успешному нахождению способов решения этой проблемы мешают так называемые национал-патриоты, которые с озлоблением встречают каждую попытку выработать основы урегулирования этой проблемы с учетом обоюдных интересов, по возможности идя навстречу требованиям Японии. С псевдопатриотических позиций атакуются те, кто призывает идти на уступки Японии, считая, что проблема принадлежности Южно-Курильских островов яйца выеденного не стоит, что надо пойти навстречу японцам и передать им острова, ибо это принесет огромные политические и экономические выгоды России.
Действительно, будучи не в состоянии освоить и заселить Сибирь и Дальний Восток, а именно на этом должны быть сосредоточены усилия российского правительства, Россия цепляется за маленькие острова, которые для нее не представляют никакого экономического значения. Заявления же генералов о необходимости удерживать эти острова как важное условие обеспечения безопасности российских границ, не выдерживают никакой критики. Проблема Южно-Курильских островов — это камень преткновения, лежащий на пути к расширению российско-японских отношений, и чем скорее он будет убран с дороги, тем будет лучше для обеих стран. Нельзя сказать, что российская дипломатия при поддержке многих японоведов не размышляет о том, каким способом можно устранить это препятствие. Сторонники передачи островов Японии даже с условием получения от нее соответствующих компенсаций понимают, что нынешнее правительство России, не имея под собой прочной политической и социальной базы, на такой шаг пойти не решится, опасаясь взрывной реакции со стороны национал-патриотов, у которых в Государственной Думе большинство.
Поэтому поиски идут в направлении таких промежуточных форм, которые, с одной стороны, удовлетворили бы Японию, а, с другой — не дали бы "патриотам" повода для обвинения правительства в капитулянтстве. Правительство поэтому не одобряет тех резких требований японских политиков, которые в категорической форме настаивают на передаче островов под контроль Японии. Выдвинутая недавно министром иностранных дел России идея совместного хозяйственного освоения спорных островов с юридическим оформлением этого и является одной из таких промежуточных форм, которая не закрывает проблемы в целом, но прокладывает пути к ее постепенному, поэтапному решению. Е.Примаков подчеркивает при этом, что его идея не означает отказа России от суверенитета над островами. Можно назвать такую позицию двойственной, но она вполне объясняется внутриполитической ситуацией в России. На большее российская дипломатия в настоящее время пойти не может. Но и это предложение российского министра иностранных дел вызвало гнев и возмущение в стане напримиримой оппозиции. Примаков был обвинен в попытках сползания на путь уступок японским территориальным домогательствам, которые вообще не подлежат обсуждению, поскольку являются незаконными и неправомерными ни с исторической, ни с юридической точек зрения.
И все же, как свидетельствуют заявления российских дипломатов по проблеме островов, усилия по выработке взаимоприемлемой основы для ее регулирования не ослабевают, и это дает надежду на то, что если не в ближайшем, то в обозримом будущем будут найдены способы, устраивающие обе спорящие стороны.
Эти надежды подкрепляются тем, что российские дипломаты и их японские партнеры в ходе дискуссий все больше понимают друг друга, лучше видят трудности, стоящие на пути соглашения у каждой из сторон, проникаются большим доверием друг к другу и не опускают руки, когда сталкиваются с казалось бы непреодолимыми препятствиями.

* * *

Корейское направление внешней политики по своему значению и важности уступает китайскому и японскому. Но и здесь есть определенные сдвиги. Установление экономических, а затем и дипломатических связей с Южной Кореей на некоторое время привело Россию к утрате интереса к Северной Корее, которая в течение долгих лет являлась единственным партнером Советского Союза, связанного с КНДР договором о дружбе и сотрудничестве. Отношения между этими двумя странами складывались таким образом, что, стремясь обрести в КНДР верного и надежного союзника, Москва заключала с Пхеньяном соглашения, экономически невыгодные для Советского Союза, к тому же и политически рискованные. Южная Корея традиционно рассматривалась как союзник и прислужник американского империализма и служила лишь объектом критики. В конце 80-х — начале 90-х годов ситуация коренным образом изменилась. Советский Союз, а затем и Россия встали на путь установления и расширения экономических связей с Южной Кореей, резко сократив и понизив уровень своего сотрудничества с КНДР. Россия отказалась от своих союзнических обязательств в отношении Северной Кореи и перестала обращать внимание на упреки и обвинения в свой адрес, поскольку процесс сближения с Южной Кореей приносил значительные выгоды, а это стало определяющим фактором во взаимодействии с двумя корейскими государствами. Отношения России с Южной Кореей носят в настоящее время устойчивый характер, поскольку в их основе лежит взаимный экономический интерес. Что же касается отношений с Северной Кореей, то они за последние годы начали выходить из застойного состояния. Руководители КНДР постепенно приходят к пониманию того, что время, когда характер их связей определялся идеологическими факторами, канул в прошлое, возврата к которому нет, и потому надо восстанавливать и налаживать отношения с Россией на новых основаниях. В России тоже пришли к выводу о нецелесообразности ни с экономической, ни с политической точек зрения порывать отношения с КНДР и ставить на ней окончательный крест. Учитывая в целом международную обстановку на Дальнем Востоке и на Корейском полуострове, российская дипломатия возобновила диалог с Пхеньяном и стала восстанавливать торгово-экономические связи. Этот процесс происходит медленно. Он в какой-то степени осложняется тем, что в Москве не скрывают своего отрицательного отношения к авантюрным действиям северных корейцев, а в российской печати, на экранах телевизоров издеваются над культом кимирсеновского наследника, что вызывает обиду у северокорейского руководства.
В отношении к Северной Корее наблюдаются расхождения между коммунистами и демократами. Первые рассматривают северокорейский режим как вполне нормальный, близкий им по духу, стремятся всячески подчеркивать уважение к новому северокорейскому лидеру. Их нисколько не смущает доходящее до абсурда проявление вождистского культа, поскольку для них он выглядит вполне естественным и оправданным. Демократические же силы осуждают северокорейский режим как тоталитарный и считают, что для России нет никакого смысла поддерживать тесные отношения с Пхеньяном. И тем не менее в академических кругах, и в дипломатических тоже можно услышать критические замечания по поводу того, что Россия бросила Северную Корею на произвол судьбы. Некоторые корееведы считают это грубым, непростительным просчетом российских политических деятелей, поскольку отсутствие связей с Северной Кореей подрывает наши позиции и на юге полуострова. Да и США вряд ли не воспользуются ситуацией и не постараются заполнить вакуум, заняв в Северной Корее те позиции, что в прошлом принадлежали Советскому Союзу. Кроме того, ослабление связей с КНДР снижает степень нашего влияния на процесс объединения Севера и Юга. Ориентация лишь на Южную Корею, по мнению таких корееведов, ни с каких точек зрения не выгодна для России, в интересах которой необходимо развивать экономические и политические связи с Югом без ущерба для Севера. Необходимо поэтому выработать сбалансированный подход к обоим корейским государствам, чтобы иметь в своих руках рычаги влияния на развитие событий на Корейском полуострове. Иначе США полностью вытеснят Россию из этого района и получат возможность единолично решать судьбу Кореи без участия России.
Отсюда следует вывод, что расширение экономических, политических и культурных отношений с Северной Кореей, привлечение ее к участию в международных проектах по освоению Дальнего Востока и, в частности, в реализации Тумэнганского проекта должно входить в число тех неотложных задач, которые предстоит решать российской дипломатии.
Перспективы развития отношений с Северной Кореей во многом зависят от ее действий в отношении Юга и в целом от ситуации на всем Корейском полуострове. Во всяком случае Россия заинтересована в поддержании мира и безопасности в этом уголке Азии, в недопущении того, чтобы он превратился в очаг напряженности на Дальнем Востоке.
* * *
Оценивая в общем дальневосточную политику России, следует сказать, что, отказавшись от приоритета идеологии, от классового подхода, она приобрела прагматический характер, стала более гибкой, восприимчивой к взглядам и требованиям партнеров, способной терпеливо выслушивать противоположные своим мнения, не давая им сразу решительного отпора, как это было в прошлом. Все это способствовало тому, что внешняя политика России в этом регионе стала более динамичной и эффективной.

Вернуться в раздел: Россия и Китай
East.cyxa.net : Главная страница