Алпатов - К типологической характеристике айнского языка
<body bgcolor="#FFFFFF" class="text">
<p>В.М. Алпатов</p>
<p><b>К ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ХАРАКТЕРИСТИКЕ АЙНСКОГО ЯЗЫКА</b></p>
<p>(Вопросы языкознания. - М., 1983, № 5. - С. 81-86)</p>
<hr>
<dd>
<dd>Современное языкознание характеризуется, с одной стороны, расширением описываемого
материала и вовлечением в научный оборот все большего числа языков, с другой
стороны, появлением различного рода теорий, стремящихся, в частности, более
адекватно объяснить этот материал. Становится ясным, что европейская лингвистическая
традиция во многих случаях в качестве общих, универсальных свойств языка рассматривала
типологические особенности языков Европы. В частности, в области синтаксиса
обычно абсолютизировались особенности так называемого номинативного (или аккузативного)
языкового типа. "Некоторые концепты описательной грамматики номинативных
языков (такие, как, например, залог, переходный // непереходный глагол, прямое
// косвенное дополнение, именительный падеж) вплоть до последнего времени обнаруживают
настораживающую тенденцию к превращению в едва ли не универсальные категории
лингвистического описания" (1, с. 54). Однако эти языки, распространенные
и за пределами Европы, далеко не покрывают всего множества языков мира. Большой
интерес вызывают поэтому те исследования, в которых производятся попытки выделения
других языковых типов с их специфическими свойствами (работы Г.А. Климова, А.Е.
Кибрика и др.). К числу этих типов относится и активный. В активных языках на
первый план выходит не передача субъектно-объектных отношений, а выражение отношений,
связанных с активностью-пассивностью процесса. Далее мы будем ориентироваться
на описание активного строя, содержащееся в [1].
<dd>Обычно считается, что языки активного строя засвидетельствованы лишь в Америке.
В языках других континентов, в частности, Азии, находят лишь отдельные признаки
этого строя. На наш взгляд, определенный интерес представляет материал айнского
языка, насколько нам известно, с точки зрения контенсивной типологии еще не
исследованного. Недостаточная изученность этого языка не дает пока возможности
дать его исчерпывающую типологическую характеристику. Однако, на наш взгляд,
в этом языке наряду с чертами профилирующего здесь номинативного строя выделяются
многие признаки, считающиеся характерные чертами активного строя; типологическая
принадлежность ряда явлений языка остается неясной. В этих условиях настоящая
статья претендует не столько на решение этого вопроса, сколько на его постановку.
<dd>Бесписьменный айнский язык был распространен до недавнего времени в северной
части Японии (о-в Хоккайдо и часть о-ва Хонсю), на юге Сахалина, Курильских
о-вах и юге Камчатки. Родственные связи айнского языка не установлены (антропологически
айны резко отличаются от окружающих их монголоидных народов и имеют сходство
с австралоидами). В настоящее время язык вышел из употребления [<a href="alpatov-83.htm#1">1</a>].
<dd>Ведущую роль в исследовании айнского языка играют японские ученые [<a href="alpatov-83.htm#2">2</a>].
Ими, в основном в 30-60-е годы XX в., был собран большой материал по айнскому
языку. Издание и описание этого материала продолжается до настоящего времени.
Важный материал был собран и отечественными исследователями (3, 4). Данные по
айнскому языку, однако, неполны, часть диалектов осталась не записанной или
представлена лишь лексическими материалами. Лучше всего изучены диалекты Южного
Хоккайдо, в частности, диалект Сару, описанный в работах современной японской
исследовательницы Тамура Судзуко, а также райчишкинский диалект, существовавший
на Сахалине, и наддиалектный вариант языка, использовавшийся в эпосе. Дальнейшее
описание основано на материале южнохоккайдосских диалектов; особенности райчишкинского
диалекта и эпического варианта, если они есть, оговариваются.
<dd>Грамматика айнского языка характеризуется четким противопоставлением двух
знаменательных частей речи: имени и глагола. Они различаются как синтаксическими
свойствами, так и морфологически, имея разные системы аффиксов (см. ниже). Другие
классы знаменательных слов четко не выражены: обычно выделяют немногочисленные
классы демонстративов, употребляемых только атрибутивно, а также наречий, однако
границы этих классов не очень ясны. Прилагательные же, выделявшиеся в более
ранних грамматиках, в современных работах не выделяются как особая часть речи;
отмечается, что европейским прилагательным соответствуют непереходные (стативные)
глаголы (см. 5). Эта черта напоминает собой положение в языках активного строя.
<dd>Все исследователи айнского языка отмечают деление глаголов на два класса,
которые принято называть переходными и непереходными [<a href="alpatov-83.htm#3">3</a>].
Эти классы разграничиваются как валентностью, так и морфологическими свойствами:
они по-разному присоединяют личные префиксы.
<dd>Система личных префиксов глагола очень специфична. Для переходных глаголов
различаются субъектные и объектные префиксы. Это различие свойственно номинативным
и эргативным языкам. Однако в этих языках, имеющих личное спряжение, обычно
либо субъектные, либо объектные показатели переходного глагола совпадают с показателями
непереходных глаголов. В айнском же языке непереходные глаголы имеют третью
группу префиксов, полностью не совпадающую ни с одной из первых двух.
<dd>Три серии префиксов частично совпадают. В 3-м лице показатель всегда нулевой,
что особенно характерно для активных языков [<a href="alpatov-83.htm#4">4</a>].
Везде одинаковы показатель 2-го лица ед. числа <i>'e-</i> и 2-го лица мн. числа
<i>'eci-</i>. Для 1-го лица ед. числа есть два показателя: <i>ku-</i> в непереходных
глаголах и субъектный в переходных (совпадение, обычное для номинативных языков),
<i>'en-</i> объектный в переходных глаголах. Все серии различны лишь в 1-м лице
мн. числа, где разграничены инклюзив и эксклюзив (фреквенталия активных языков)
[<a href="alpatov-83.htm#5">5</a>]. Показатели инклюзива: субъектный в переходных
глаголах <i>'a-</i>, объектный в переходных глаголах <i>'i-</i>, в непереходных
глаголах <i>'an-</i>. Соответствующие показатели эксклюзива: <i>ci-, 'un-, 'as-</i>.
Показатели <i>'an-</i> и <i>'as-</i> заметно отличаются от всех остальных: они
постпозитивны и агглютинативны [<a href="alpatov-83.htm#6">6</a>], тогда как
все остальные показатели являются фузионно присоединяемыми префиксами [<a href="alpatov-83.htm#7">7</a>].
Все показатели инклюзива имеют и другие функции: инклюзивные формы также являются
показателями вежливого 2-го лица, показателями любого 1-го лица при передаче
прямой речи и формами неопределенного лица (см. ниже). В переходных глаголах
субъектный показатель находится впереди объектного, существуют сложные правила
соединения двух префиксов, они в ряде случаев сливаются в один неразложимый
префикс: например, значения "я тебя" передаются префиксом <i>'eci-</i>
(правила слияния префиксов различны в разных диалектах). Подробно описание личных
показателей айнского глагола см. в работе (8) [<a href="alpatov-83.htm#8">8</a>].
<dd>Семантически переходные глаголы (по крайней мере, непроизводные) обозначают
действия людей или животных. Примеры: <i>koyki</i> [<a href="alpatov-83.htm#9">9</a>]
"ловить",<i> 'e</i> "есть", <i>kasuy</i> "помогать",
<i>'omap</i> "ласкать", а также <i>nu</i> "слышать", <i>nukar</i>
"видеть", <i>ramu</i> "думать" (аффективные глаголы не обнаруживают
каких-либо заметных особенностей). Непереходные глаголы обозначают состояния,
признаки, качества и некоторые действия людей, животных и неодушевленных предметов.
Примеры: <i>mina</i> "смеяться", <i>cis</i> "плакать", <i>'iruska</i>
"сердиться", <i>pewre</i> "быть молодым", <i>poro</i> "быть
большим", <i>'arpa, paye</i> "идти".
<dd>Главное различие между глаголами данных двух классов связано с их валентностью:
непереходные глаголы одновалентны, переходные не менее чем двухвалентны (двухвалентные
и трехвалентные глаголы присоединяют личные префиксы одинаково, но могут различаться
своей структурой, см. ниже). Данные Тамура Судзуко и других исследователей показывают,
что корреляция спряжения и валентности глаголов является очень жесткой [<a href="alpatov-83.htm#10">10</a>].
Следовательно, обычная характеристика данных глаголов как переходных и непереходных
вполне верна (хотя объектный член предложения отличается от прямого дополнения
в индоевропейских языках, см. ниже). Таким образом, в айнском языке, зафиксированном
в текстах и грамматиках XX в., главным, вероятно, является выражение субъектно-объектных
отношений. Следовательно, это язык в основном номинативного строя. Но различия
глаголов двух классов имеют и определенную корреляцию с основным для активного
строя различием активных и стативных глаголов и генетически, возможно, восходят
к нему.
<dd>Однако глагольное управление имеет и некоторые черты, свойственные скорее
языкам активного строя. Как и в активных языках, здесь отсутствует категория
залога [<a href="alpatov-83.htm#11">11</a>]; в то же время имеются разнообразные
способы разграничения действий (состояний), выходящих за пределы активного актанта,
и действий (состояний), замкнутых в актанте. Эти способы рассматриваются как
характерное свойство активных языков. В то же время в айнском языке они тесно
связаны с валентностью глагола. Подробное описание данных глагольных категорий
представлено в (9).
<dd>Почти любой глагол айнского языка может присоединять показатели, меняющие
валентность и одновременно семантическую характеристику глагола в указанном
выше плане. Присоединение многих показателей достаточно регулярно, однако вопрос
в том, следует ли считать их словоизменительными или словообразовательными,
требует дополнительных исследований. Префиксы <i>'e-, ko-</i> указывают на то,
что данное действие или состояние распространяется еще на одного участника;
присоединяясь к основам непереходных глаголов, они делают их синтаксически и
морфологически переходными; присоединяясь к основам переходных глаголов, они
не меняют морфологических свойств глагола, но также увеличивают его валентность:
<i>wen</i> "быть плохим" (непереходный глагол), <i>kowen</i> "быть
плохим (для кого-л.), не нравиться (кому-л.)" (переходный глагол), <i>'ikka</i>
"быть вором, заниматься воровством" (непереходный глагол), <i>'e'ikka</i>
"украсть что-л." (переходный глагол), <i>ko'e'ikka</i> "украсть
что-л. у кого-л." (переходный трехвалентный глагол). Теми же свойствами
обладает и суф. <i>-re</i>, но он дополнительно имеет каузативное значение.
Преф. <i>'i-</i>, наоборот, понижает валентность глагола, превращая переходные
глаголы в синтаксически и морфологически непереходные; он указывает на замыкание
данного действия в себе: <i>nuye</i> "резать что-л." (переходный глагол),
<i>'inuye</i> "заниматься резанием" (непереходный глагол). Преф.<i>
yay-</i> также понижает валентность, имеет значение возвратности. Суф. <i>-yar</i>
имеет значение каузации неопределенного множества лиц, которое не обозначается;
в отличие от других аффиксов он не меняет валентности глагола, ср. <i>kuyere</i>
"позволяю говорить" (переходный глагол) и <i>kuyeyar</i> "позволяю
говорить кому-л." (непереходный глагол).
<dd>Черты активного строя проявляются и в семантике активных членов предложения.
Второй активный член при переходных глаголах может обозначать самых разнообразных
участников ситуации (ср. примеры выше), по своей семантике он шире, чем обычно
прямое дополнение в номинативных языках; он имеет явное сходство с так называемым
ближайшим дополнением активных языков.
<dd>Черты активного строя в айнском языке заметны и в системе имени. Отсутствует
категория падежа, субъектно-объектные отношения морфологически не выражаются.
Актантные члены предложения различаются только порядком: первый актантный член
(подлежащее) является первым по порядку, а второй актантный член (ближайшее
дополнение) - обычно последним (сказуемое всегда находится на конце предложения).
В то же время локативные и инструментальное значения выражаются специальными
послелогами. Вся эта картина напоминает соответствующие признаки активных языков.
Как и в активных языках, мало развита категория числа. Имеется постпозитивный
показатель (видимо, служебное слово) множественности <i>'utar</i>, присоединяемый
только к одушевленным именам. Однако и он употребляется довольно редко [<a href="alpatov-83.htm#12">12</a>].
Основном морфологической категорией имени является категория притяжательности,
что тоже свойственно активным языкам [<a href="alpatov-83.htm#13">13</a>].
<dd>Коротко отметим и еще некоторые особенности айнского языка, соответствующие
тем признакам, которые отмечаются как распространенные в активных языках. Некоторые
глаголы в своем лексическом значении выражают единичность или множественность
того или иного актанта, причем для непереходных глаголов - это будет единичность
или множественность первого актанта, а для переходных - единичность или множественность
второго (объектного) актанта: <i>'an</i> "есть", <i>'oka</i> "суть",
<i>'arpa</i> "идет", <i>paye</i> "идут", <i>'ek</i> "приходит",
<i>'arki</i> "приходят", <i>'as</i> "стоит", <i>roski</i>
"стоят", <i>raike</i> "убивает (одного)", <i>ronnu</i> "убивает
(многих)". Подобно активным языкам, в айнском отсутствует категория времени,
в то же время выражаются разнообразные видовые значения, в основном с помощью
вспомогальных глаголов, часть которых также различает число актантов; см. описание
этих значений (11, с. 347-352). Отсутствует инфинитив. При распространенности
способов образования отглагольных имен они обозначают только участников соответствующей
ситуации, но не сами ситуации (см. 7, с. 48-51); имена действия в чистом виде
айнскому языку не свойственны. Довольно распространены в айнском языке и инкорпоративные
комплексы, также характерные для активных языков: <i>'api</i> "огонь",
<i>'ari</i> "разжигать", <i>'api'ari</i> "разжигать огонь",
<i>he</i> "голова", <i>'usi</i> "прикреплять что-л. к чему-л.",
<i>he'usi</i> "надевать что-л. на голову", <i>kewe</i> "тело",
<i>ri</i> "быть высоким", <i>keweri</i> "быть высокого роста".
Глагол может сливаться с именем, на которое распространяется его валентность,
в этом случае валентность понижается (первый и второй примеры), и он может,
в частности, превращаться в непереходный (первый пример); но возможно и слияние
глагола с именем, на которое его валентность не направлена, в этом случае валентность
глагола не меняется (третий пример).
<dd>Однако некоторые характеристики, отмечаемые для активных языков, отсутствуют
в айнском. Нет, по крайней мере, явных признаков столь частого для активных
языков противопоставления отчуждаемой и неотчуждаемой принадлежности, ср. примеры
выше (примеч. 13). Для активных языков отмечается отсутствие связки и глаголов
со значением "иметь". Между тем в айнском языке есть связка <i>ne</i>,
которая морфологически относится к переходным глаголам: <i>'a'an 'okkaypo 'epoho
ne</i> "Этот мужчина - твой сын"; есть и глагол <i>kor</i> "иметь".
Последний глагол образует широко распространенную в айнском языке притяжательную
конструкцию, гда обладаемое обозначено именем в форме основы, а перед ним стоит
<i>kor</i> с тем или иным префиксом: в значении "моя собака" помимо
<i>kusetaha</i> употреблялось<i> kukor seta</i> (букв. я-имею собака). По данным
японских исследователей, вторая форма - инновация, постепенно вытеснявшая первую.
<dd>Таким образом, айнский язык, видимо, характеризуется сочетанием черт, характерных
для номинативного и активного строя; можно высказать гипотезу о том, что он
развивался от активного строя к номинативному. Эта гипотеза могла бы подтвердиться,
если бы имели данные об историческом развитии этого языка. К сожалению, мы пока
не имеет данных о том, что в айнском языке из явлений, перечисленных выше, можно
относить к архаизмам, а что к инновациям (включая два класса притяжательных
форм, см. выше). Можно предполагать, что эпический айнский отражает раннее языковое
состояние, однако по большинству признаков он сходен с южнохокайдоскими диалектами.
<dd>Надо учитывать, что основные данные по айнскому языку относятся к последним
десятилетиям его существования, когда он уже длительное время находился под
влиянием японского языка, номинативного по своему строю. Впрочем, трудно судить
о степени этого влияния. Сахалинские диалекты, позже подвергшиеся японскому
влиянию, имеют в основном те же черты, а по двум параметрам: отсутствию инклюзива-эксклюзива
и большему развитию категории числа - отстоят даже дальше от активного эталона.
<dd>Можно предположить, что в айнском языке существовало противопоставление активных
и стативных глаголов, главное для языков активного строя. Однако в XX в. оно
преобразовалось в характерное для номинативных языков противопоставление переходных
и непереходных глаголов. Тем самым айнский язык, в основе своей, видимо, номинативен.
В то же время количество явлений самого различного порядка, характерных для
активных языков (хотя в несистемном наборе встречающихся и за их пределами),
настолько велико, что их сосуществование в айнском языке вряд ли можно считать
случайным. Наряду с тем некоторые особенности айнского языка не характерны ни
для номинативных, ни для активных (а также для эргативных) языков. Прежде всего
обращает на себя внимание наличие не двух, как обычно, а трех серий личных показателей:
двух серий для переходных глаголов и особой серии для непереходных глаголов.
Эта особенность, возможно, тоже свидетельствует о переходном характере строя
айнского языка.
<dd>
<hr>
<p><b>Примечания </b></p>
<p><font size="-1"><a name="1"></a>1. В Японии осталось меньше десятка лиц старше
70 лет, которые помнят айнский язык, на котором говорили в молодости. На Сахалине
группа сотрудников Института востоковедения АН СССР в 1978 г. не нашла носителей
айнского языка: последний достоверно выявленный человек, владевший этим языком,
умер за три года до этого.</font></p>
<p><font size="-1"><a name="2"></a>2. Обзор японских исследований в этой области
до 60-х гг. см. (3).</font></p>
<p><font size="-1"><a name="3"></a>3. В качестве третьего класса выделяют безличные
глаголы типа <i>me'an</i> "холодно". Эти глаголы немногочисленны.
Они обозначают явления неживой природы. Такие глаголы не присоединяют личные
префиксы. </font></p>
<p><font size="-1"><a name="4"></a>4. В райчишкинском диалекте имеется особый
показатель 3-го лица мн. числа <i>-hci</i>, единый во всех сериях (см. 6,
с. 16). Однако и там возможно нулевое выражение этого значения.</font></p>
<p><font size="-1"><a name="5"></a>5. Это разграничение не общеайнское: его
нет в райчишкинском (см. 6, с. 15-16), в эпическом айнском (см. 7, с. 66-67).
Показатели, соответствующие инклюзивным, здесь употребляются во всех случаях.</font></p>
<p><font size="-1"><a name="6"></a>6. Обычно они считаются суффиксами. Вопрос
о разграничении агглютинативных аффиксов и служебных слов в айнском языке
сложен и требует особого рассмотрения.</font></p>
<p><font size="-1"><a name="7"></a>7. Мы не будем останавливаться на сложных
морфонологических правилах их присоединения. Они даются в (8).</font></p>
<p><font size="-1"><a name="8"></a>8. В эпическом айнском показатели, соответствующие
южнохокайдосским инклюзивным, обозначают любое 1-е лицо.</font></p>
<p><font size="-1"><a name="9"></a>9. Айнские глаголы даются в форме основы.</font></p>
<p><font size="-1"><a name="10"></a>10. Конечно, надо при этом учитывать широкие
возможности эллипсиса члена предложения, обозначенного личным местоимением.</font></p>
<p><font size="-1"><a name="11"></a>11. В более старых работах говорилось о
пассиве в айнском языке (см. 7, с. 68). Но в позднейших работах такие конструкции
рассматриваются как неопределенно-личные (см. 10, с. 34-35). В этих случаях
глагол имеет показатель<i> 'a-</i> или <i>'an-</i> в зависимости от переходности,
субъектный член предложения не обозначен; подразумевается неопределенный или
неизвестный субъект: <i>kumina'an</i> "надо мной смеются".</font></p>
<p><font size="-1"><a name="12"></a>12. В райчишкинском диалекте имеется также
суф. множественности лиц и животных <i>-hcin</i>: <i>kusetahahcin</i> "мои
собаки", присоединяемый лишь к притяжательным формам (см. 6, с. 27);
ср. глагольное <i>-hci</i>. </font></p>
<p><font size="-1"><a name="13"></a>13. Имя имеет форму основы и суффиксально
образуемую притяжательную форму. К имени в притяжателньой форме присоединяются
суффиксы лица и числа обладателя, совпадающие с субъектными префиксами переходных
глаголов: <i>seta</i> "собака", <i>setaha</i> "его собака",
<i>kusetaha</i> "моя собака", <i>tek</i> "рука", <i>tekehe</i>
"его рука", <i>kutekehe</i> "моя рука".</font></p>
<hr>
<p><b>Литература </b></p>
<p><font size="-1">1. Климов Г.А. Типология языков активного строя. М., 1977.<br>
2. Tamura S. Studies of the Ainu language. - In: Current trends in linguistics.
Ed. by Sebeok Th. A. V. 2. The Hague - London, 1967.<br>
3. Добротворский М.М. Аинско-русский словарь. Казань, 1875.<br>
4. Невский Н.А. Айнский фольклор. М., 1972.<br>
5. Хаттори Сиро: Айнуго-но "ацу", "ататака", "цумэта",
"саму"-надо-о аравасу "кэйё:си" ("Прилагательные"
айнского языка со значением "горачий", "теплый", "прохладный",
"холодный" и т.д.). - Киндаити-хакасэ-бэйдзю-кинэн-ронсю: (Сборник
к 88-летию профессора Киндаити). Токио, 1971, с. 820.<br>
6. Murasaki K. Sakhalin Ainu (Asian and African grammatical manual. No. 11z).
- Asia Africa gengo bunka kenkyu:zyo. Tokyo gaikokugo daigaku, 1978.<br>
7. Киндаити Кё:сукэ, Тири Масихо. Айнугохо:-гайсэцу (Очерк грамматики айнского
языка). Токио, 1936.<br>
8. Tamura S. Personal affixes in the Saru dialect of Ainu. - In: Studies in
general and oriental linguistics. Ed. by Jakibson R. and Kawamoto S. Tokyo,
1970.<br>
9. Фукуда (Тамура) Судзуко. Айнуго-но до:си-но ко:дзо: (Структура глагола
айнского языка). - Гэнго-кэнкю:, 1956, № 30.<br>
10. Тамура Судзуко. Айнуго-сару-хо:гэн-но нинсё-но сю:руй (Классы лиц в диалекте
Сару айнского языка). - Гэнго-кэнкю:, 1972, № 61.<br>
11. Фукуда (Тамура) Судзуко. Айнуго-сару-хо:гэн-но дзёдо:си (Частица диалекта
Сару айнского языка). - Миндзокугаку-кэнкю:, 1960, т. 24, № 4.</font></p>
<hr>
Вернуться в раздел: Восточное языкознание
|