Русско-китайская библиотека

(Четырнадцатилетнему поляку Михалу удаётся бежать с самолёта, захваченного террористами в Сингапуре и совершившего аварийную посадку на одном из островов Индонезии. Мальчик один, без взрослых, пытается вернуться домой... Фрагмент повести Э. Куровского "Похищены в Сингапуре")
...Михал услыхал топот босых ног. Кто-то бежал к нему. Из-за кустов появилась бетя (тележка рикши), которую толкали двое мальчишек. Мальчики показали Михалу, что он может сесть, они подвезут его.

-Куда? — спросил Михал, но ответа не получил.

Он всё равно сел, и они тронулись с места.

-Куда вы меня везёте? — крикнул он снова, когда они уже ехали по ухабистой тропинке.

Вдруг на стене небольшого домика, спрятавшегося в кустах на склоне холма, Михал заметил нечто такое, отчего на несколько секунд у него захватило дух. Он уже слышал о засушенных человечьих головах, их вывешивали под навесом дома. Господин Бахман показывал ему снимки. Но теперь, когда Михал увидел это воочию, его охватило чувство тревоги. А когда среди сушёных голов туземцев приметил он лицо белого человека, ему стало страшно. "Кем был этот белый? — спросил он себя. — Миссионером или случайным путешественником, таким, как я? Почему они убили его?" Голова была маленькой, размером с мужской кулак. Судя по морщинам на лице, погиб он в преклонном возрасте.

Михал знал, что охотники за черепами не сделают ему ничего плохого, если на острове никто не умрёт, пока он здесь. А если умрёт, ему не уйти.

Внезапно где-то за горами послышался странный шум, будто загорелись и затрещали джунгли. Но это был не пожар, звук приближался слишком быстро, словно сто дьяволов, ломая деревья, убегали от кого-то.

-Что это? — Михал повернулся к мальчишкам, толкавшим бетю.

Они остановили тележку, вытерли ладонями взмокшие лица, посмотрели на затянутое тучами небо и радостно захлопали в ладоши. По небу низко летел транспортный самолёт старой модели, и это свидетельствовало о том, что здесь совсем недалеко аэродром и что бетя направляется именно туда. "Откуда эти ребята узнали, что именно здесь пролетит самолёт? — задумался Михал. — Ах, да, им сообщил местный колдун".

Через полчаса бетя выехала на площадку, откуда уже была видна старая "Дакота" с пропеллерами, напоминавшими крылья ветряной мельницы.

Михал не знал, чем заплатить мальчишкам. Деньги им не нужны, потому что за деньги они ничего не могут здесь купить. Японские часы ему попросту жаль. Слова терима касих (спасибо. - малайск.) мальчишки не понимают. Никто никого ни за что здесь не благодарит, но все вежливы, каждый делает то, что должен делать.

Михал открыл свою сумку, переворошил лежавшие там вещи, вынул две пары носков, каждому дал по одной паре. Они обрадовались. Уезжать не спешили, по-прежнему были готовы служить белому приятелю, но Михал уже пошёл к самолёту.

Аэродром не был огорожен, столбы бывшей ограды стояли в зарослях травы и кустарника. После того, как армия покинула остров, сетка ограждения была разделена жителями окрестных сёл по справедливости.

Михал шёл по заросшей травой тропинке к самолёту, который больше напоминал музейный экспонат, нежели машину, способную подняться в воздух.

Рядом с самолётом сидел под ярким зонтиком молодой туземец в шортах. Увидев Михала, он сказал: "Проход запрещён".

-Где можно купить билет? — спросил Михал по-малайски, сняв сумку с плеча.
-Билет? Вон там, — туземец показал на притаившийся в зелени домик, которого Михал поначалу на заметил.
-Когда самолёт полетит?
-Дяга (сторож. - малайск.) не знает. Да пребудет с нами добрый дух как можно дольше, — и показал на "Дакоту".
-А куда полетит, тоже не знаешь?
-Дяга не знает.
-Зачем ты раскрыл этот зонт? Ведь нет ни дождя, ни солнца.
-Может быть дождь, — без тени улыбки отвечал сторож, называвший себя дяга. Михал понял, что туземец хвастается предметом, который в здешних краях есть не у каждого.

Михал пошёл к заросшему лианами домику, где на окнах были жалюзи, а дверь закрывала только нижнюю часть входа и на ней не было замков. Михал просто толкнул её и вошёл в тёмный коридор. Там было тихо, как в заброшенном доме.

По коридору прошли трое молодых мужчин. Судя по их рубашкам и длинным брюкам, мужчины были нездешними. Скорей всего, лётчиками.

Михал вошёл в пустую комнату. Когда он сел на циновку, почувствовал, что очень устал. Он положил под голову сумку и тотчас же уснул.


***
Разбудил его чей-то голос, Михал быстро поднялся, сел. Перед ним стоял индонезиец в шляпе с отвислыми полями. Он улыбнулся и спросил: "Пассажир?"

-Да, — ответил заспанный Михал.

Индонезиец улыбнулся ещё шире и сказал: "Спи". Михал побежал за ним.

-Эй, саудара! (приятель. - малайск.)

Улыбающийся индонезиец обернулся.

-Когда мы полетим?
-Когда будут пассажиры.
-А завтра будут?
-Не знаю. Без пассажиров не полетим, потому что нам нужны деньги.
-А если пассажиров не будет?
-Когда узнают, что есть самолёт, придут.
-А куда полетит самолёт?
-На Флорес.
-На Флорес? — обрадовался Михал; он знал, где это. — А оттуда?
-Не знаю, — снова улыбнулся индонезиец и пошёл себе. — Наверно, назад.

У Михала чесались искусанные москитами руки. Левое плечо было опухшим и красным. Михал натёр его салициловым спиртом, который нашёл у себя в сумке.

В открытую дверь заглянули двое.

-Пассажир? — спросил один из них по-малайски.
-Да, — ответил Михал и поднялся. — Летим?
-Нет, — засмеялся тот и пошёл прочь. - Можешь спокойно идти завтракать.
-Я успею?
-Без тебя не улетим, — он похлопал Михала по плечу.
-Такого ещё не было, чтобы мы оставили хоть одного пассажира, — добавил второй.
-Даже наоборот, — первый засунул руки в карманы. — Одного мы искали два дня.
-Нашли?
-Да. Он спрятался за священным камнем. Сначала заявил, что хочет лететь, купил билет, а потом испугался.
-Надеемся, что ты не передумаешь.
-Могу лететь хоть сейчас, — ответил Михал.

Лётчики засмеялись. Чувствуя страшную усталость, мальчик вернулся в свою комнату, лёг и уснул.

***
Наконец "Дакота" с оглушительным рёвом поднялась в воздух и зависла над серебром воды. Михал ещё не летал на таком самолёте. О "Дакоте" он слышал, но никогда не отдавал себе отчёта в том, что по сути своей этот самолёт — обыкновенная будка без кондиционеров, но с брезентовыми сидениями.

На "Дакоте" летело всего лишь чуть больше десятка человек. Католических священников Михал узнал по воротничкам и длинным брюкам, офицеров — по рубашкам. Остальными же пассажирами были женщина с тремя детьми и несколько мужчин — двое белых и трое китайцев.

Рядом с Михалом сидел сухощавый индонезиец. Он сказал, что работает учителем, летит на Флорес. От него Михал узнал, что "Дакота" — это американский транспортный самолёт времён второй мировой войны. В Соединённых Штатах на нём давно уже не летают.

От грохота двигателей звенело в ушах. Разговаривать было трудно. Кто-то заговорил о том, что никто "Дакоту" никогда не угонит, потому что на ней нет никакого навигационного оборудования, даже высотометра нет. Эти приборы сломались уже давно, и никто их не ремонтирует. Лётчики знают маршрут наизусть.

Вдруг "Дакота" затряслась так, словно она не по воздуху летела, а тащилась по каменистой дороге. Михал перепугался, подумал, что сломался двигатель или отвалилось крыло, а когда увидел, что большинство пассажиров мирно дремлют, успокоился. Он закрыл глаза, и на какой-то момент ему показалось, что он у себя дома. Вот он возвращается по железной дороге из Гданьска, он устал, а потому закрыл глаза, намереваясь отдохнуть. Дома нужно будет ещё выучить историю. Михал любит историю и географию и всегда старается узнать больше, чем задано...

Самолёт снижался рывками, от которых Михалу делалось тошно, хотя он и летел не в первый раз. Пассажиры держались за поручни кресел. Михал смотрел в окно и видел туземные деревни, широкую реку, а на ней — лодки.

"Дакота" кружилась над саванной, где чуть в сторонке паслось стадо буйволов, а под самым самолётом бежали какие-то животные, немного напоминающие косуль. И тут Михал испугался. Неужели пилот будет сажать самолёт в эту траву, в болото?.. Не хватило горючего или сломался двигатель?.. Он глянул на пассажиров, но те казались спокойными. Может быть, они не знают, какая опасность им угрожает?

Колёса самолёта коснулись земли, и "Дакота", словно автомобиль со сломанными рессорами, затряслась, наклонилась на бок. Путешественники открыли глаза, стараясь удержаться на своих местах.

Самолёт стоял в высокой траве рядом с плантацией кукурузы. Около "Дакоты" кто-то ходил и стучал по её корпусу, в то время как один из лётчиков долго не мог открыть дверь. Когда же ему это удалось, он не стал выпускать пассажиров, а громко с кем-то заспорил на неизвестном Михалу языке. Наконец он повернулся к сидевшим в салоне людям и, улыбнувшись, сообщил им по-малайски, что они могут выйти.

Через минуту группа путешественников уже шла в высокой траве к бараку, что был в полумиле от самолёта. Дети, бежавшие за ярко разодетой мамой, раздвигали траву и, когда пух с кустарника попадал им в рот, отплёвывались.

-На каком языке они говорят? — заинтересовался Михал.
-На кео, — ответил молодой учитель в яркой рубашке, подняв небольшой рюкзак.
-А лётчики тоже кео?

Учитель ответил утвердительно. И сказал, что народы кео, лио и сикка живут в центральной части острова Флорес и что лётчик говорил сотруднику аэродрома о том, что садиться здесь небезопасно, поскольку трава слишком высока.

-Пилот сказал, — продолжал учитель, — что если начальник аэродрома не скосит траву, они больше сюда не прилетят.

Когда они дошли до здания аэропорта, солдат, державший на животе автомат, вместо того, чтобы открыть ворота пошире, закрыл их совсем. Лётчики вошли в барак, и через минуту оттуда показался толстяк, каких редко встретишь у индонезийцев. На нём была военная рубашка с подвёрнутыми рукавами. Он сообщил пассажирам о том, что все они должны заплатить по пятьдесят рупий за то, что будет скошена трава на взлётной полосе.

-Нам нужно нанять десять садовников, которые будут работать несколько дней, — сказал он, уловив ропот недовольства. — Мы не имеем право рисковать жизнью пассажиров. Кто заплатит, может выйти отсюда.
-У начальника аэродрома должны быть собственные средства на содержание взлётной полосы, — заметил один из пассажиров.
-Да, так и должно быть, — согласился толстяк в зелёной рубашке, — но у нас таких средств нет.
-Нужно обратиться к губернатору, — вмешался учитель.
-Правильное замечание, — признался толстяк. — В ближайшее же время обратимся к губернатору с этим вопросом. А сейчас, — и он выставил корзинку, — кто заплатит, может идти.

Женщина с детьми первая отдала солдату пятьдесят рупий, затем выразил полное взаимопонимание с руководством аэропорта офицер, а там и остальные пассажиры тоже. И только учитель был недоволен. Что-то проворчав, он отдал деньги.

-С детей тоже по пятьдесят? — спросил Михал.

Толстяк заколебался.

-Ты с кем здесь?
-Один.
-Тридцать.

Когда открылись ворота, пассажиры выбрались на песчаную площадку.

Некоторые поспешили спрятаться под навес на четырёх опорах, другие же уселись в тележки к рикшам и медленно поехали вдоль ряда многочисленных лотков, выставленных на песке и на деревянных столиках. Каменистая дорога была мокрой, в канавах текли сточные воды.

Некоторые пассажиры, в том числе и Михал, стали размышлять над тем, как добраться до столицы острова Флорес, до города Энде, расположенного почти в сорока милях отсюда и лишённого государственных средств связи.

-Дешевле всего на судне, — сказал учитель, который хорошо знал этот остров. — Но такое путешествие продлится долго и оно небезопасно.

-Небезопасно? — переспросил Михал, усаживаясь на свою дорожную сумку.

Учитель не ответил. Другой пассажир, услыхав о том, что плавание на судне длится долго, очень удивился: ведь не так уж и далеко.

-Всё потому, что это частные пароходы водоизмещением в несколько сот тонн, они часто ломаются и тогда стоят в море. Поэтому путешественнику нужно запастись собственными продуктами. А хозяева кораблей хотят, чтобы им платили товаром, а не деньгами.

-Лучше поехать с китайцем. Он берёт дороже, но до Энде добирается за несколько часов.
-А где он? — спросил высокий мужчина, одетый элегантнее других пассажиров.
-Обычно он приезжает в те дни, когда прилетает самолёт.
-Но ведь самолёт не летает регулярно.
-Регулярно, два раза в неделю, — ответил с улыбкой учитель, — но только неизвестно, в какие дни.
-Китаец видел самолёт, поэтому наверняка приедет.
-А что мы будем делать, если он не приедет? — спросила женщина с ребёнком.
-Места на песке много. Можно провести здесь несколько ночей.


***
Но китаец приехал. Старенький пикап поднял столько пыли, что пассажиры долго тёрли глаза и губы. Из кабины выбрался низенький немолодой водитель с широким загорелым лицом. Спереди на его безрукавке было несколько дырок.

-Кто хочет ехать, — сказал китаец, — милости прошу, а то я не люблю ночные поездки. Нельзя подвергать риску жизнь пассажиров. Я растяну брезент, и он защитит моих клиентов от зноя.

Измученные жарой путешественники потащили свой багаж к пикапу.

-Но сегодня, — заявил водитель, — поездка обойдётся вам дороже, чем обычно, потому что я нуждаюсь в деньгах больше. Надо починить двери и проверить двигатель.
-Сколько? — спросил учитель.
-Четыре тысячи.
-Могу дать пятьсот рупий.
-Этого мало.
-Я дам две тысячи, — сказал офицер.
-А ты? — обратился китаец к Михалу.
-Я хожу в школу. Мне полагается скидка.
-А государство делает тебе скидки?
-Да, — ответил Михал.
-Ну тогда и я сделаю. Тысяча рупий. А вы, — обратился он к остальным, — должны дать самое меньшее по три тысячи. Войдите в моё положение.
-Я охотно заплатила бы и четыре, — заверила его женщина с ребёнком, привязанным к бедру, — но у меня их нет. Все деньги я отдала колдуну, чтобы он изгнал злого духа из моего ребёнка. — Она показала на покрытые струпьями веки малыша. — Я отдала все деньги, потому что он так велел. Понимаю, тебе нужно исправить автомобиль, и у тебя, должно быть, расходы побольше моих, но если бы у меня были деньги...
-Сколько можешь дать? — китаец глянул на вторую, бедно одетую женщину.
-Тысячу.
-Ладно, - ответил китаец. - А вы отдадите по три, - обратился он к остальным, - а если не хотите, можете плыть на судне. А вот ты, — он посмотрел на самого элегантного пассажира, скорей всего сингапурца, который держался чуть в стороне, - должен заплатить четыре.

Тот, ничуть не споря, полез в карман за деньгами. Ему явно польстило, что его выделили среди остальных. Как самого почётного гостя, его посадили в брезентовое кресло в передней части пикапа, и он там восседал гордо, ни с кем не вступая в беседу.

-А ты? - китаец снова обратился к учителю. - Почему ты такой упрямый и не хочешь дать хотя бы две тысячи?
-Потому что у меня их нет.
-Покажи карманы.

Учитель засунул руки в брюки и вывернул пустые карманы.

-А здесь? — спросил китаец, показав на карман рубашки, откуда торчали какие-то бумаги. — Может быть, у тебя есть, только ты забыл?
-Нет, — ответил учитель, вынимая всё из кармана рубашки.
-А почему у тебя нет денег? — заботливо спросил водитель. — Может быть, случилось какое-то несчастье?
-Я еду на работу. Когда заработаю, тогда и будут деньги.
-Ну, делать нечего, садись, — китаец похлопал его по плечу.

Такой ухабистой дороги, какая вела от аэродрома, расположенного в Маумере, до Энде, Михал ещё не видел. Тут проверялись не только умение и мастерство не такого уж и худенького водителя, но и прочность автомобиля. Долгое время двигались в облаке пыли, поднятой пикапом, со скоростью не больше чем четыре-пять миль в час. Водитель уверял пассажиров, что такую великолепную скорость удаётся развить благодаря тому, что пока ещё сухо. А вот в сезон дождей ездить по этой дороге невозможно.

Поглядывая на учителя, Михал задумался о том, в какую школу тот едет и какие предметы будет преподавать. Когда он спросил его об этом, индонезиец ответил, что преподаёт чтение и письмо и что его направили в распоряжение бупати (местного начальника), который скорей всего отошлёт его туда, где никогда ещё не было школы. Что же касается помещения, то это не проблема, можно вести уроки в тени развесистого дерева, тетрадки — тоже не проблема, можно писать пальцем на песке, вот только бы колдун дал согласие на обучение детей.

Автомобиль перестал трястись, остановился у пропасти перед узеньким дырявым мосточком. Михал глянул на пассажиров, но те не выразили никакого беспокойства. Они смотрели на круглое лицо шофёра. Водитель свистнул в сторону леса. Через минуту из зарослей вышел худощавый человек, который нёс под мышкой две жерди. На спине у него было что-то вроде мешка, а на бёдрах — старая юбка, вся в увядших цветах. Он вошёл на мостик и заткнул своими палками щели, показал водителю, что дорога свободна, и с гордостью потом наблюдал за тем, как пикап с людьми проезжает по прогибающимся и потрескивающим брёвнам.

На другом берегу водитель остановил свою машину, а человек в юбке, украшенной цветами, подошёл к нему, чтобы получить плату за услугу, после чего забрал свои жердины (отчего мост опять стал дырявым) и ушёл в лес — ждать там следующий автомобиль. Подобных мостиков на пути к Энде оказалось несколько, и возле каждого был человек, зарабатывающий себе таким образом на жизнь...

Перевёл с польского А. Петров

Вернуться в раздел: Индонезия
East.syxa.net : Главная страница